Мечта маньяка

Ещё немного движения вперед и из дыма показалась сжимавшая нож рука, потом появилась голова.

– Всем стоять! Не двигаться! – закричала голова.

Она была одета в розовый чулок. Голос определился как мужской.

– Это захват! Исполняйте приказы и с вами ничего плохого не случиться!..

Ситуация была внезапной, нежданно-негаданной. Понятное дело, что нервы тотчас взвинтились.

– Какие ваши оправдания?

Голова повернулась в сторону вопроса. Его задала женщина в большой фуражке. Её крючковатый нос выглядел недовольным.

– Никаких!

Чётко и ясно. Затем голова обратила взор на меня.

– Мне нужен он!

Я не удивился. Неприятности снова нашли меня.

– Что? Опять? Не нужно меня снова похищать. Мне прошлого раза хватило…

Интуитивно и логически я прекрасно понимал, что мои слова и доводы не имеют силы в данном контексте. Однако же не сказать своего «фу!!!» мне мешала моя гордость. И я ждал, что мне скажут:

«Закрой хлебало!»

Сильно и властно. От такого гордость обычно затыкается. Она начинает понимать кто в доме хозяин.

Но таких слов не последовало. Не было грубости и авторитарного приказа. Был лишь тихий шаркающий звук. Пронзительно-скоротечный. А потом на пол рухнуло худощавое тело в светло-синем комбинезоне.

– Пах…

Глухой удар костей о мраморную плитку.

Мне сразу стало не до гордости. Мои широко раскрытые глаза источали недоумение.

– Что?..

– Лови!

Я поймал. Получилось словно в пионерболе. Мной был перехвачен отличный бросок с восьми метров. В других обстоятельствах захотелось бы грамоту или медаль.

Но сейчас в моих руках была отсечённая женская голова.

– Ты поймал! Поздравляю!

Я потерянно смотрел то на человека в розовом чулке, то на голову в руках.

Я пытался понять.

– Зачем? – спрашивал я, – Зачем?

И внутри меня что-то рушилось.

– Ты идиот?

Вот о чем волновался человек в розовом чулке. Он не хотел говорить о высших материях.

– Нет.

Я смотрел на него и не видел сожаления. Я видел кривую розовую маску на лице. Отверстия вырезались поспешно, без предварительной разметки.

И потому получились неровными и слишком большими. Из-за этого обнаженной оставалась добрая треть лица, а то и больше. Отверстия для глаз сползали до середины носа. А отверстие для рта – на подбородок, обнажая редкую козлиную поросль.

Ещё я смотрел на голову в своих руках. Кровь стекала с кровоточащего обрубка шеи мне на живот, капала на гениталии. Не знал, зачем я снял с головы очки, а потом сложил их аккуратно.