Колыбельная горы громов

И я искал, пока безуспешно, но искал способ вырваться из этого ревущего ада.

Ревущего… Рёв… Звук… Слышать звук… Я вдруг осознал, что слышу странный звук. Звук не схожий ни с одним звуком, обычным в такой ситуации, когда кругом бушует пламя, пожирающее всё живое. Я интуитивно уцепился за него, как за тонкую соломинку, и сразу же произошло чудо. Покровы ужаса отхлынули, освобождая мой мозг, позволяя мыслям стремительно течь, выбирая пути спасения. Звук, нет, уже звуки…

– За!..

– Рик!..

– Зар!..

– Ик!…

– Зарик!.

. – ко мне внезапно пробился этот голос – голос моего проводника. – Стой, Зарик! Там омут! Стой!

Я остановился и оглянулся на голос. На берегу озера из стороны в сторону возбуждённо бегал, подпрыгивал, размахивал руками и кричал что есть мочи Далин.

– Стой, Зарик! Стой! Остановись! – заметив, что я смотрю на него, ещё раз прокричал паренёк и замер.

Я поднял руку в знак того, что услышал его и изумлённо огляделся.

Ласковый ветерок всё также шевелил камыши и прохаживался мелкими шажками по поверхности воды.

По небу неспешно прогуливались облака, изредка останавливаясь поговорить с уже собирающимся на покой солнцем. Всё было на своих местах, как и прежде. Будто и не было того страшного пожара. Только вот я стоял по грудь в воде и, по всем признакам, явно направлялся к середине озера.

Что-то вдруг ткнулось мне в плечо. Сердце бешено заколотилось, в уме вновь возникла картина всепожирающего пламени. Я осторожно оглянулся. Рядом со мной, по шею в воде, стояла наша трудяга-лошадка.

– Молодец, хорошая животинка, – сейчас я был искренне рад видеть нашего третьего участника экспедиции и погладил лошадку по шее. В ответ она проницательно посмотрела на меня, демонстрируя свою, всегда смеющуюся, морду. Пора нам выбираться отсюда, как бы говорили её глаза.

В этом я был целиком согласен с животинкой, поэтому не стал мешкать, а обнял её за шею и начал вместе с ней выбираться на берег. Сначала нехотя, а потом всё быстрее, но воды озера расступались перед нашей дружной парой.

В конце концов мы вышли на сухую и твёрдую поверхность берега. Я ещё сделал пару шагов и, почти обессиленный, бухнулся мягким местом на траву. Почему-то это место всегда называется мягким, хотя ощущения от падения на него такие же, как если бы приложился противоположной жёсткой точкой, заведующей мыслительными процессами, к дереву. Хотя, надо признать, обстоятельства диктуют моду…

Ко мне тут же подбежал Далин.