Детектив из Мойдодыра. Том 3

Первой позвонила незнакомая женщина, голос которой вибрировал от раздражения и неприязни, и безапелляционно заявила:

– Мне нужен Стрельцов!

– Я вас слушаю.

– Вы что это себе позволяете?! Какое вы имеете право забирать чужую собаку?

Я недоуменно пожал плечами.

– Не знаю. Собака не объяснила мне мои права. А с кем я разговариваю?

– С ее матерью!

Я удивился еще больше и успокаивающе подмигнул Наташке.

– По-моему, ваша Джульетта уже совершеннолетняя и может сама решать, с кем жить.

– Я – мать…

– Да-да, я все понял.

Мать хозяйки, а не собаки. Так вот, уважаемая мать, мы уже обо всем договорились с вашей дочерью.

Мать прямо-таки захлебнулась негодованием:

– Что значит: договорились?! Вы подло воспользовались состоянием убитой горем вдовы! Вы хоть представляете, сколько эта собака стоит? Я буду на вас жаловаться!

Наконец-то я, действительно, все понял.

– Жаловаться не надо. Я как-то об этом не подумал. А сколько эта собака стоит?

– Что значит: не подумал! А о чем вы думали? Триста долларов! Очень редкая порода! Дрессированная!… – Женщина перевела дух и наконец-то понизила голос.

 – А сколько вы можете заплатить?

То есть, торг уместен. Но я не стал торговаться и спросил, когда привезти деньги. Положив трубку, я радостно заорал:

– Наташка, мы ее никому не отдаем!

Нам показалось, что дальнейшая судьба Джульетты решена. Но посягательства не закончились. И пятнадцати минут не прошло, как на собаку снова предъявили права. На этот раз позвонил какой-то Борис Борисович из районного отделения милиции и вежливо, но настойчиво предложил немедленно прибыть в райотдел вместе с найденной собакой.

Его совсем не тронул тот факт, что я лежу в полукоме с двусторонне-крупозным воспалением легких и температурой, скачущей от Кельвина до Фаренгейта. Но все же, когда я сообщил, что у собаки разболелась лапа, и она передвигается с большим трудом, Борис Борисович неуверенно покашлял, покряхтел и согласился отложить явку до завтрашнего утра.

5

Утром вдова майора Нестерова передала мне прозрачную пластиковую папку с документами Джульетты и коробочку с шестью медалями.

– Я не имела в виду деньги. Это все мама, – виновато оправдывалась Людмила Николаевна, отводя в сторону запавшие от слез глаза. – У нас сейчас очень тяжелое материальное положение, и она сказала…

Я так же виновато кивнул.

– Понимаю. Вам незачем извиняться. Вы и не должны дарить мне свою собаку.

Она вздохнула, покачала головой.