Кто-то торопится умереть

Милая, приветливая и щедрая на кофе секретарша, сидя за столом, прислушивалась к разговору. Поймав мой мимолетный взгляд и, вероятно, восприняв местоимение «мы» на свой счет, она вдруг скорчила зверскую мину, привстала и решительно произнесла очень даже неприятным голосом:

– Можно, я его прямо сейчас вышвырну, шеф?

Адвокат рванул на себя дверь и, не простившись, покинул агентство. Я в крайнем изумлении снова посмотрел на Ленку и, немного поразмыслив, догадался, что она собирается сегодня попросить аванс.

Я не ошибся.

***

На следующий день меня вызвал следователь прокуратуры[1 - События происходят в начале 2000-х, когда еще не был создан Следственный комитет] Иголкин. Он выглядел озабоченным и, как только я переступил порог кабинета, спросил, не собираюсь ли я менять показания. Я сказал, что не собираюсь, но он сделал вид, что не расслышал, и переспросил еще раз. Получив такой же ответ, следователь немного повеселел и предложил мне сесть. Не вместо Баранова, а на стул.

Дело, действительно, становилось не вполне ясным.

Гражданина Баранова освободили до суда из-под стражи, взяли подписку о невыезде. Приходил отец Вали Савченко, хотел забрать заявление. Он не выглядел испуганным или подавленным – скорее, смущенным. Средне-статистическая рабочая семья, то есть, во всем себе отказывают и тянут до получки. Очевидно, что родителям девочки хорошо заплатили за прекращение дела. Следователя такой вариант не устраивал, и он припугнул отца семейства ответственностью за клевету. Савченко-старший совсем растерялся и сказал, что ему надо посоветоваться. С кем – не уточнил, но следователь и так догадался. К его удивлению, заявление забирать не стали. Дело будет доведено до суда. Все зависит от показаний свидетелей и потерпевшей. Вот тут-то и может заключаться множество подвохов.

В первом заявлении, написанном по горячим следам со слов своей несовершеннолетней дочери, гражданин Савченко упомянул нападение в подъезде с «целью попытки изнасилования». Позднее, когда следователь снимал показания с потерпевшей в присутствии обоих родителей, девушка об этой самой попытке умалчивала и насчет нападения давала очень противоречивые сведения.

Говорила, что испугалась и «возможно, сама спряталась в тамбуре за лифтом».

В показаниях подозреваемого отчетливо вырисовывается линия защиты. Баранов упорно отрицает факт нападения, хотя и подтверждает, что увидел девушку на улице одну, решил проводить и познакомиться, поэтому зашел вслед за ней в подъезд.