С праздником, восьмая Марта!

Страна на вас надеется…

И снова доверительно к нам наклоняется и с хитрым прищуром продолжает:

– Так что, вы, мои дорогие, когда дверь после посадки откроется, особо не церемоньтесь – локтями работайте, не стесняйтесь. Американцы-то вас поначалу, вообще, не хотели брать. Ну, а мы такой вой на весь мир подняли…

И хотел он обратно на спинку откинуться, но что-то в организме не пускает. Так и замер в наклоне, и глазами завертел,

Ну, я уже наученный – подскочил к нему сзади, за плечи дернул, глаза ладонью придержал.

Хрустнул Президент, но в себя приходит, лампочками не мигает, улыбку держит.

– Спасибо, – говорит, – дорогой профессор по логике. Это я о судьбах Вселенной призадумался.

А я к нему со всем сочувствием:

– Не бережешь ты себя, государь Президент. Напряженно мыслишь, потому и глаза выскакивают. На вот, "Боржопи" глотни, только осторожно, а то этот, с паяльником, из-за флага подглядывает, малейшей оплошности ждет.

– Хороший ты мужик, профессор! – говорит Президент и стакан берет.

 – Назначаю тебя Главным Фельдмаршалом Покорения Марса!

А как глоток сделал, опять закривлялся, задергался, изо рта дым пошел. Сирена загудела, Благообразный выскочил.

Профессор по марсологии под стол на этот раз падать не стал, только побледнел «кувалдой» и руку за пазуху сунул. Ну, а как въехал, что шухера нет, вообще, расхрабрился и шипит Благообразному:

– Если ты, шнырь, еще раз пахану полюса перепутаешь, я с кремлевской братвой тебя на хор поставлю!

А тот и ответить ничего не успел, потому что вбегает вдруг в кабинет Второй Фельдмаршал и орет свирепо:

– Папрашу немедленно очистить резиденцию!

Мы такой перемене натурально удивляемся и бегом, как ужаленные мустанги, мчимся к выходу.

У крыльца правительственный "ВазоЗапор" мотором фырчит, дверцы распахнуты. Второй Фельдмаршал последним внутрь заскочил, водилу разбудил и командует:

– Давай, сынок, пулей в Совет Министров! Американцы через два часа на космодром выезжают.

И вот мы уже в Совете Министров, и опять бегом по коридорам, но тут фельдмаршалов и маршалов нет, двери сами вовремя открываются и закрываются.

Только у последней двери два прапора первого ранга стоят, и один из них с улыбочкой, небрежно, пальчиком профессора по марсологии манит.

– Эй, рожа, – говорит, – пушку отдай.

Профессор по марсологии натурально удивляется, гудит:

– Какая пушка, ты чо, братила?

А тот ему в упор и заявляет:

– Твой братила в овраге торопливо дохлую лошадь доедает.