С праздником, восьмая Марта!

И ты, ублюдок, поторопись, ты не в Мавзолее у Самоделкина. Тут хата серьезная.

Улыбаться перестал и коленом дернул.

Профессор пополам сложился, но ствол достал. Протягивает, кланяется – так отдать хочется. А крапчатый снова развеселился, пушку взял, по плечу его потрепал и локтем, как бы невзначай – бац! – по челюсти.

Ну, я карманы заранее вывернул, подхожу, а он чуть не умирает со смеху:

– Да тебя за версту видно, что пустой! Проходи, придурок!

И локтем – бац! – по зубам. И культурного профессора тоже.

А вот Второго Фельдмаршала бить не стал. Только фуражку на пол смахнул и погоны с мясом выдрал.

В кабинете журналистов полно, вспышками щелкают и все по глазам норовят попасть. За длинным столом министры заседают, Премьер во главе, все с иголочки, побриты, надушены – как в кино про крестьян. Стоял бы, любовался да за страну радовался.

Премьер рукой мне запросто машет, как старому знакомому, на кресло рядом с собой показывает.

– А вот, – говорит, – господа министры, и наши герои.

Вот это – начальник экспедиции, профессор, специалист по космической логике, сюда прошу, по правую руку. А это вот – профессор по селенологии и марсологии, слева садитесь. Ну, и вы, профессор по культурным контактам, там же пристраивайтесь.

Я стол обошел, у Премьера за спиной протискиваюсь и поправочку ввожу:

– Я, между прочим, с сегодняшнего дня еще и Главный Фельдмаршал Покорения Марса.

– Фельдмаршалы, – отвечает Премьер, – там, в резиденции Президента остались.

А у нас тут начальники и подчиненные.

И на министров с улыбкой смотрит, а те тоже улыбаются и кивают понимающе.

Ну, я вижу: мужики деловые, на рожон лезть не стал. Сажусь рядом с Премьером, стол его рабочий с любопытством рассматриваю, потому что этот стол по ящику не показывают.

Стол как стол. Ручка с золотым пером, блокнот с золотыми листами. Фотография стоит: жена Премьера и три его взрослых доченьки, в пух и прах разодеты, Алмазным Фондом увешаны и сладенько так фотографу лыбятся.

Рядом еще одна фотография, размером побольше, и рамка побогаче. На ней красуля никак не одетая на носочках тянется, руки за голову закинула. Тоже улыбается, и от улыбки ее мороз по коже дерет, и вся она такая, что рядом с ней первая фотография черно-белой кажется. Наверное, певичка или артисточка, потому что чем-то лицо знакомое…

Тут Премьер мои размышления деликатно прерывает, по столу стучит и покашливает.

– Что ж, начнем, господа.