Две души. Эльфийское наследие

Это бывает крайне редко. Две стихии в одной эльфийке, тебе дана сила исцелять, но ты обладаешь и чудовищно разрушительной огненной силой. Возможно, это и есть причина исчезновения Дрианы. Без магии тут не обошлось, к сожалению, меня не было рядом, я бы учуяла магию.

– Где же ты была? Ты хранитель, должна была быть рядом. – Возмутилась я.

– Не забывай, я магическое существо, мне нужна подпитка, для этого, я отлучаюсь.

– Значит тот, кто это сделал со мной, знал, что тебя нет возле Дрианы. Круг сужается.

Подойдя к источнику, ко мне приблизилась эльфийка и вручила расписную чашу, в которую я набрала воды.

От источника, мы продолжили путь, к месту захоронения короля и принца. Я странно себя чувствовала, мне было жаль этих двух эльфов, но кроме этого, больше ничего, к ним не чувствовала. Я думаю, такие обряды должен проводить близкий по родству, я же им никто.

Их могилы располагались на открытой поляне, два холмика расположенных в метре, друг от друга. Рядом с могилками, стояли две эльфийки, обе держали в руках подушки, на которых покоились две веточки.

– Передай сосуд служанке, – подсказывала кошечка, которая перекочевала на руки к другой эльфийке, в момент, когда я набирала воду из источника. – Возьми веточки по очереди, и воткни в землю у изголовья каждой могилы. Потом, возьми сосуд и полей их.

– Странные у вас обряды, – подумала я.

– Здесь нет ничего странного, эти две ветви с кроны дерева жизни. При похоронах эльфа, берется ветвь с его дерева и сажается на могиле.

На этом месте вырастает новое дерево, как память.

Для меня это было ново, но я не могла не признать, что это красивый обычай. После смерти, растет живое дерево, а не просто могила с крестом. Приходя к ней, и глядя на памятник, это само по себе навевает тоску. Здесь же, ты можешь думать, что дорогой тебе человек, в какой-то степени не умер, просто перешел в другую форму жизни.

– Благодаря этому обычаю, – продолжала кошечка, – лес все время обновляется. Ведь именно он, служит домом, для большинства животных, и эльфов.

Подходя к могилам, я почувствовала, трепет, пусть они мне чужие, но это все же жизнь, которая оборвалась. Я привыкла считать, что любая жизнь, священна. Взяв ветвь, я стала на одно колено, как и учила меня кошечка, воткнула ее глубже в землю. Получив сосуд с водой, я вылила половину жидкости у основания торчащей ветви. На моих глазах, она ожила, увядающие до этого листики, выпрямились, а сама веточка выросла на тридцать сантиметров.