Продажные твари

Какая расчетливая, циничная, талантливая скотина! Даже меня в какой-то момент повело. И ведь на самом-то деле – ни на грамм раскаяния. Ни на йоту. Он таких старушек, дай волю, давил бы шеренгами».

И тут шевельнулось: «А может – он? Не тот ли, кого ждал? Что-то в нем… подходящее. Интуитивно чую… Надо рискнуть. Пора уже.

Пора цементом заливать фундамент. Хрен знает, сколько еще отпущено. Страна-то дикая, взбалмошная, людишки ушлые: не ровен час схавают с потрохами. И пойдешь ты, Олежек, в тюрьму или в лучшем случае в адконтору за двадцать копеек искать для всякой шпаны смягчающие обстоятельства».

Дымков огласил два года условно и компенсацию двести тысяч. Пьянь Кутепова показно истерила, взывая к справедливости, но мысленно воображая адекватный сумме литраж. Обвинитель ожидал чего-то подобного, и лицо его подобающим образом окаменело, отображая суровую муку глубоко уязвленного профессионала. Адвокатишка сиротки-истицы с индифферентным видом собирал бумаги.

Миклуха молчал, уставясь на судью-благодетеля глазами чудом спасенного при пожаре. На вопрос: «Подсудимый, вам приговор понятен?» – по совести, в продолжение своей исповеди, он должен был бы ответить: «Нет!». Но он выдавил: «Понятен!». Азы юридических знаний и осведомленность о неподкупном судействе Дымкова с неопровержимостью подсказывали: «Не поверил. Но что-то у него «перещелкнуло», у него свои резоны. Интересно бы знать какие…»

Через год он узнал.

– Анатолий Зотович?

Миклуха оглянулся. В этот вечер он возвращался с Ветрогонки, окраинного района Козловска, от сладенькой девочки Сонечки, без руля, слегка подшофе. Он передал Кутеповой очередные три тысячи, а за две куплены были у мамаши неловкие, покуда еще скованные стеснением, но оттого и вовсе с ума сводящие ласки нимфетки.

– Анатолий Зотович, как поживаете?

– Отлично, – автоматически ответил Миклуха, и только потом с недоумением различил под скудным желтоватым светом ближайшего фонаря знакомые черты.

– Да-а-а, – протянул Дымков, поеживаясь от вечернего холодка, – а я-то поверил в вас, Анатолий Зотович, жизнь вашу молодую ломать тогда не стал.

– Это вы к чему? – Миклуха насторожился, жуткая догадка стеснила дыхание. – Вам же предлагали не раз благодарность, я вам по гроб жизни признателен и все такое…

– Человека я хотел спасти, Анатолий Зотович! Молодого.