Одиночество любимых

Сашей она довольна: был бы жив отец, тоже порадовался бы его успешной карьере ученого, кандидата наук, а также своему внуку-студенту Павлуше, унаследовавшему не только имя, но и, наверное, гены деда. Даже внешне он очень похож на ее мужа, с которым душа в душу прожили 40 лет. Жаль, болезнь раньше времени разлучила их. А то жили бы вдвоем в своей Васильковке, где все вокруг живое и родное, и горя не знали.

На переезде в город настоял сын. Едва переступил порог, сказал, как отрезал:

– Хватит тебе, мама, одной мерзнуть в старой хате.

Будешь в тепле и уюте жить, забудешь про печку с дровами, да и врачам надо показаться, подлечиться.

К сожалению, годы здоровья действительно не прибавляют: в последнее время давление стало прыгать, может, поэтому и голова побаливает, а таблетки уже не всегда помогают. Куда только энергия и силы подевались, когда не то что на работу, даже чтобы пройтись по селу их уже не хватает.

Загрузив в машину сына самое необходимое из одежды, обуви, стопку постельного белья, она закрыла на замок свою обитель и как с живым существом попрощалась с домом, где быстрокрылой ласточкой пролетела их с мужем семейная жизнь.

Переселяться насовсем в город, пусть и к сыну с невесткой и внуком, Ефросинье Ивановне не хотелось: словно чувствовала душа что-то недоброе. Привыкшая за 10 лет к одинокому образу жизни, она с трудом представляла себя на новом месте. Больше всего боялась оказаться там не нужной, обузой родным людям.

Первую ночь в квартире долго не могла заснуть.

Мысли роем кружились в голове: «Правильно ли сделала, что переехала в семью сына, так ли уж ей здесь рады, как говорят, что она будет делать целыми днями одна в квартире, где нет никакого хозяйства? Дома уже давно бы спала, а тут лежит, как истукан, и смотрит в потолок… А может, сон не знает, где меня найти, и ищет по старому адресу, в Васильковке?»

Где-то сверху вдруг раздались слегка насторожившие ее негромкие голоса, затем послышались приглушенные бетоном шаги. Не сразу догадалась, что это соседи, дом-то многоквартирный! Потом ей показалось, что в комнате слишком светло для ночи.

Пришлось подняться, сдвинуть плотнее шторы, чтобы свет от уличного фонаря и зависшей над окном круглолицей луны не проникал внутрь. Когда ложилась, в тишине противно заскрипел диван. «Хоть бы своих не разбудить», – подумала с тревогой и старалась уже лишний раз не ворочаться.

Лишь часа в два уснула, а под утро вскинулась: захотелось в туалет.