Похождения Египетского бога

От вида белой струи, орошающей торчащие зеленые соски, она едва не кончила снова. А может, и кончила. Похоже, многое у нее впервые сегодня.

– Что ты так долго тянул? – выдохнула она. – Месяц!

– Набирался сил.

– Сразу же ощутила в тебе что-то…

– Тогда было нельзя, – я уж не стал говорить, что попробуй мы тогда, и у меня был риск оказаться с оторванной головой, как у самца богомола после спаривания.

– А теперь можно?

– Теперь сколько угодно. Но тебе придется подружиться с Вирой.

– Это с гномихой?

– С ней самой.

Секундная пауза.

– Ладно, раз она прилагается к тебе.

Довольный, я улыбнулся. Может, в Роке мне стать богом еще чего-нибудь, кроме сношения. Например, женской дружбы?

Лиловые шорохи

Набитый чвоном узел холстины оттягивал мне руки. Сгорбленный тяжестью лепестков, я нес их к телеге. Там в тени от борта скучающе переговаривались семеро надсмотрщиков в лиловых плащах. Впереди меня шли и щебетали Вира с Хелой. Женщинам нисколько не мешали полные наркосырья тяжелые узлы.

Орчанка так вообще несла груз в одной руке, периодически меняя ее и ритмично пожимая нагруженным плечом. Трапецию качала, атлетка.

Варл и гномы тоже без труда таскали цветы. Только мы с гоблинами изливались ручьями пота. Вира и Хела хихикнули и покраснели, глядя на меня. Точнее на мою промежность.

– Милый, тебе тяжело, – сказала Вира, – потому что вся сила не в том месте копится.

– Тебе ли мой член «не тем местом» называть?

Щеки гномихи густо заалели.

– Мин! – возмутилась Хела, заступаясь за новую подругу. При этом тоже стыдливо потупила багровые глаза. Прямо католические монашки, а не сама сатана в постели.

На самом деле я радовался за девочек. Теперь им было с кем делиться обидами, страхами, мечтами, а также посплетничать о ложе, которое они делили друг с другом и со мной. Еще не принимая всерьез этот факт, они стали моими первыми жрицами в Роке. Отныне они будут нести по миру мое имя и передавать его поцелуями из уст в уста.

И меня пока не тревожило, как подтолкнуть их к этому.

Изменив женщину раз, ты можешь изменять ее бесконечно.

Следующей ночью после того, как Хела лишилась анальной девственности, я трудился над Вирой. Она лежала на спине на моей койке, а мои язык и губы ласкали ее между ног. Женского сока в заждавшемся меня влагалище была так много, что я почти боялся захлебнуться. Подняв лицо от хлюпающих половых губ, я вогнал вместо языка свой водоупорный жезл.