Когда ночь была девочкой

На каждой войне есть герои и с обеих сторон. И подвиги у них достойные. Но это малая доля. А так: работа, пот, кровь, страдания и ожидание смерти.

– Извини! – промолвила она тихо и взяла его за ладонь.

– Да что там! – тяжело выдохнул Данила.

– А ты бы мог на мне жениться? – сжала она его ладонь и поднесла к губам.

– Тебе было хорошо? – после долгой паузы промолвил он.

– Не то слово! – она поцеловала его пальцы и добавила. – В этот раз да!

Данила убрал руку и поцеловал ее в глаза.

– Ты бы мог на мне жениться? Не сейчас потом? – опять спросила она, скользя ладошкой у него на груди в волосах.

– Тогда бы я тебя сильно жалел.

– Это ты сейчас меня жалеешь. Я просто спросила. Мне никто не нужен. Пока не нужен. Я еще буду ждать его.

Юра задержался. Он вернулся, когда длинные тени уже заскользили по огороду, а солнце зацепилось за верхушки деревьев.

Сели ужинать. Вечер был так себе, еда не впечатляла. Юра как всегда, паниковал, нагнетал обстановку, а Данила думал о Лиде. Так они и говорили на разных языках.

Данила осознавал, что эта близость была нужна девушке. Но это не было любовью или даже предтечей. Они просто оказались одинокими и очень близко. Так близко что это неизбежно привело к тому, результату, который напрашивался сам собой. И Данила чувствовал, что напряжение всех физических и душевных сил не вывело его из хрупкого равновесия и радовался этому. Но это было обманчиво.

На следующее утро, после завтрака у Данилы застучало в висках, наступила резкая головная боль, пожалуй, самая сильная за все время.

Ко всему прочему стал слезиться левый глаз.

– Ты что друг?! – заботливо и с тревогой осведомился Юра, подавая салфетку. – Не пугай меня так! Все на карту поставлено!

Данила вымученно улыбнулся:

– Да справлюсь! Это наверно от волнения! Врачи же говорили. А что Лида не встает?

– Ты пил Мигрениум с утра? – заботливо заглядывал он ему в глаза.

– Обязательно.

– Выпей еще, – увещевал он. – Не дай бог тебе скопытиться в самый ответственный момент!

– Ну, давай.

По две я еще не пробовал. А то голова какая, – то не своя и левый глаз, как будто что-то мешает.

– И слезы еще вытри, – участливо скривился Юра. – Очень больно?

– Уже терпимо. Не обращай внимания.

– Что ты еще спрашивал? – попросил напомнить он.

– Да ничего, – усмехнулся Данила. – Уже ничего.

Радиорынок встретил их обычным гомоном. Они остановились поодаль. Юра побежал разведать обстановку, сделать последние приготовления.