Страна расстрелянных подсолнухов

Подешевело!

– Да прорвемся Моня! – скрепя сердцем, выдыхал я. – Должны. Всех не побьют.

Удивительно, но ни одного выстрела с той стороны не было! На войне иногда везет. Нам подфартило, никто не стрелял. Наконец, к полудню притопали наконец туда куда надо. Измотанные, но все же дотащились. Но там еще ночью без нас все решилось. «сепара» или проверяли бдительность или устраивали разведку боем. Не добившись успеха, они отступили. Вторую половину ночи все, кроме дозоров, спали, а мы шастали и давали двойного кругаля.

Старлею повезло: трибунал отменялся. Аннуляция приказа поступила через пятнадцать минут, после того как мы вышли из расположения, но мы об этом не знали. Если бы была исправна радиостанция, нас бы просто сразу вернули в назад.

А солнце палило нещадно. Мы сгрудились под тремя худосочными тополями, ища спасительную тень. Вниманием опять завладел Лопушок забравшись на снарядный ящик.

– Но… – он поднял палец, как всегда, делали старые одесситы, когда требовали внимания к информации, – я попытаюсь «Чуточку» рассказать о, увы, канувшем в лету славном старом городе, до того, как его заполонили «Рэднеки».

Наш сапожник Изя, сей «Homo odessites» на Новом базаре, что трудился наверно со дня основания города, несмотря на всеобщее среднее образование, ежедневно в полдень вывешивал на двери своей мастерской табличку, где в слове из четырёх букв было три ошибки: «Апет». Но все понимали. Однако я дико извиняюсь, но Изя, по существу, был прав. Командиры! Война войной, а обед таки по расписанию?!

Мольба Мони повисла в воздухе.

На нас не рассчитывали. Местное начальство было нами не обрадовано – мы раскрывали расположение передовой линии обороны.

– Лейтенант! Что за бардак вы тут устроили! – хрипел серый от пыли незнакомый майор. – Стройте людей и линяйте! Быстрей мать вашу, вояки хреновы!

Мы успели сделать запасы теплой воды из штабного бака и практически опустошили его. Они, очевидно, позднее вспомнили нас неласковым словом.

– Граждане командиры… и куда делся порядок?! Я же насчет обеда … – потерянным голосом продолжал вещать Моня, пытаясь достучаться до совести тех, от кого это зависело.

– Правильно!

– Верно! – раздавались одобрительные голоса.

– И шоб мы так стреляли, как вы нас кормили, – не унимался почувствовавший поддержку Лопушок.

И вдруг просвистели три шальных снаряда. Разрывы были не близкие, но они сорвали нас. Мы, как ветер, торопливо рванули обратно. Тут уже не до еды.