Гувернантка для драконьего принца

Не удержавшись, рассказала ей, что король Дункан проявил милосердие и разрешил… Вернее, наказал мне приглядывать за Хайденом, потому что его сын по непонятной причине принял меня за свою мать. Поэтому я стану гувернанткой принца на целый год, а потом король решит, что со мной делать дальше.

– Хайден с детства был немного не от мира сего, – покивала экономка. – Первый раз я увидела его, когда ему было месяца три, не больше. Он был совсем крошечным, и я подумала, что это дите явно не жилец… Мой Томас после рождения весил намного больше нашего принца! Но молока у меня было много, так что я выкормила двоих, – и она колыхнула большой грудью под темным платьем.

– А кто его настоящая мать? – спросила я. – Это ведь… не бывшая жена короля?

На это Ясмина замахала на меня руками, заявив, что она и так уже разговорилась не по делу. И раз я поела, то пора сменить мои странные тряпки на то, что носят нормальные женщины в Северном Пределе.

– Пойдем! – поманила меня за собой, шикнув на одну из служанок, чтобы та прибрала посуду.

В небольшой каморке на первом этаже, где из мебели были только кровать и несколько сундуков, с затянутым одеялом окном и образками с суровыми мужчинами в углу, Ясмина вытащила из одного из сундуков темно-зеленое платье с золотистым пояском и вышивкой по вороту. Затем выдала мне длинную сорочку, поношенные сапожки, оказавшиеся как раз впору, и подбитый мехом плащ, заявив, что это вещи ее дочери, но я смело могу их носить.

– А ваша дочь не обидится, если я…

– Не обидится, – заявила мне спокойным голосом.

– О, простите! – выдохнула я растерянно. – Не хотела вас расстраивать!

– Ну что ты, деточка! – улыбнулась Ясмина. – В этом мире довольно легко умереть. Особенно тем, кто остался верен Дункану Гроверу или живет слишком близко к Граням. К тому же мой Томас жив и здоров, и я каждый день благодарю святую Ардию за то, что успела отправить его к родственникам. Он будет далеко отсюда, когда к стенам Амантела подойдет армия Моргана Гровера.

И больше ничего мне не сказала.

…Похоже, Ясмина из жалости взялась меня опекать, поэтому очень скоро я, облаченная в сорочку с чужого плеча, быстро вымылась в небольшом тазу и улеглась в постель в смежной с каморкой экономки комнатушке. Тут заскрипела ее кровать, затем я услышала, как Ясмина возносит молитву к богам на чужом, но ставшем для меня родным языке.

И я закрыла глаза, уверенная, что этой ночью ни за что не усну.