И небо в подарок

Капли потекли по его лицу, испаряясь почти моментально.

– Я уже никуда не поеду, – неожиданно произнес отец совершенно спокойно, и его взгляд стал вполне осмысленным. – Это Красная Лихорадка, Ника! От нее нет спасения.

– Это грипп, папа! – возразила ему. – Всего лишь обычный грипп… От такого не умирают, так что ты мне это прекращай! Какая еще Красная Лихорадка?!

Но слушать меня он не стал.

– Я всегда думал, что времени у меня предостаточно… Много времени, чтобы все тебе объяснить! Но я ошибался. Оно на исходе, а так много тебе не сказал.

– Обещаю, папа! – сказала ему, кусая губы. – Вернее, я клянусь, что очень скоро тебе станет получше.

Но он не слушал, твердил свое.

– Пообещай, что ты обязательно поедешь в Боровку и уйдешь через разлом в Улайд!

Услышав это, я едва не взвыла от отчаянья. Ну где же врачи? Отцу становилось хуже, он уже бредил, а они все не едут!

– Какой еще разлом, папа?! – спросила у него, глотая слезы, стараясь не всхлипывать.

– В Черной Топи, – произнес отец терпеливо, – есть разлом. Ты знаешь это место, однажды я там тебя поймал… Три сломанных березы, запросто его найдешь! – и он снова схватил меня за руку.

Я уставилась на его длинные бледные пальцы, решив не возражать. Разлом, так разлом…

– Шкатулка, Ника! – продолжал отец. – Обязательно возьми с собой шкатулку. В ней – твое наследство.

– Шкатулка?! – все же не выдержала. – Какая еще шкатулка? Какое еще наследство, пап?! Ты мне это прекращай! Ты что это мне удумал?.

– Не перебивай, нет времени. Возьмешь шкатулку в сейфе в подвале, затем уйдешь через Черную Топь. – Отец снова до боли сжал пальцы. – Наследство, Ника… Все тебе! Но передай королеве Керрае, что она была не права. Она не должна была так делать! Из-за этого все и началось, и теперь Улайду грозит гибель…

– Конечно же, не должна! – согласилась с ним, чувствуя, как рот наполняется кровью из искусанной губы.

Значит, королева Керрая была не права, и Улайду грозит гибель?.

– Пообещай мне!

– Обещаю, папа! Вернее, я клянусь.

Поклялась, потому что была готова на все, лишь бы он перестал смотреть на меня вот так – словно застыл на грани, отдавая последние распоряжения, готовый вот-вот перешагнуть черту, отделяющую мир живых от призрачных теней.

– Хорошо, – отец разжал руку, и я уставилась на красный след на своем запястье.