Любовь и ненависть в Ровердорме

– Тебе никто и ничего не скажет, – покачал головой Люк. – Я провел здесь на день больше твоего, мой друг, и многое успел понять. Могу с уверенностью тебе заявить, что местные держатся обособленно. У них существует что-то вроде братства…

– Братства?

– О да, Орден Святого Презрения к Столичным, – усмехнулся Люк. – Мы с тобой попадаем в разряд презираемых, несмотря на наши титулы и твои воинские заслуги. Местные будут молчать и старательно делать вид, что они внезапно онемели и оглохли. Ты ничего от них не узнаешь.

Но Тайлор так не думал.

– Уверен, я найду способ их разговорить! Управляющий «Кипариса» тот еще пройдоха. У него такой вид, словно он лично держал свечку над каждой кроватью в Ровердорме. Он все мне выложит, стоит мне накинуть пару золотых сверх его жалования.

– Давай все-таки поспорим, друг мой! – не сдавался Люк. – Заключим с тобой пари. Я дам тебе неделю… Хотя нет, даже больше. Скажем так, две недели на поиски нашей сбежавшей незнакомки.

– Целых две недели? – усмехнулся Тайлор.

 – Какое неслыханно щедрое предложение с вашей стороны, лорд Пирсон!

– Именно так, четырнадцать дней, – не унимался Люк. – Как раз до скачек в Ольсене. Если за это время ты найдешь нашу сбежавшую красотку, тогда…

– Тогда что?

– Тогда я верну тебе все, что задолжал. Даю слово Пирсона!

– Еще одно крайне неожиданное предложение с твоей стороны – вернуть свои старые долги, – вновь усмехнулся Тайлор. – Но что будет, если я все-таки ее не отыщу?

– Мне хватит вида твоего лица, на котором я увижу твои разбитые мечты, – с явным удовольствием отозвался Люк.

Затем добавил с деловым видом: – К тому же я хочу твоего Ночного Ветра. Того самого скакуна, которого ты собираешься выставлять на местных скачках.

– Вижу, ты своего не упустишь.

– Не упущу, – согласился тот. – Мы, Пирсоны, никогда не пропускаем ни единого отличного шанса, это у нас в крови. Ну что, согласен? Что на это скажешь?

– Я найду ее уже к сегодняшнему вечеру, – уверенно произнес Тайлор, – так что готовься заплатить по счетам.

Это будет отличным уроком для тебя, Люк, больше никогда со мной не спорить!

– Но я азартный человек, – не унимался его друг. – Как я могу не спорить, если впитал авантюризм с молоком матери?

Она была алалинских корней, что выражалось в более темном, чем привычный для Элайра, цвете лица, черных как смоль глазах и непослушных вихрах смоляных волос у ее детей.

– Мне все равно, что именно и откуда ты впитал, – заявил Тайлор.