Мама из ниоткуда

И теперь я стою перед ними практически голая – вернее, в одном одеяле и чужом плаще, – и еще с девочкой на руках, уповая на их человеколюбие. Но при этом хочу признаться, что я не только стесала в кровь руки и ноги, но еще и приложилась несколько раз головой об камень, так что с памятью у меня наблюдаются определенные проблемы.

– Что с твоей дочкой? – нахмурился светловолосый. – Почему она визжит так, словно мы нелюди какие-то? У нее что, тоже с головой не все в порядке?

– У нее все в порядке с головой, – отозвалась я мрачно.

 – Но она ею тоже ударилась.

Отказываться от девочки, заявляя, что она не моя, я не спешила. Потому что сама не могла найти внятного объяснения тому, почему так себя ведет чужой ребенок, уверенно назвавший меня матерью.

Решила, что разберусь по ходу дела.

Тут Джош произнес:

– В повозке у нас есть сундук, в нем женская одежда. Наверное, обувь там тоже найдется. Стефан, давай его отдадим, раз уж он нам все равно без надобности!

– Циркачка, значит!.

. – вместо согласия произнес Стефан. – Сперва докажи, что не врешь, а там мы посмотрим, получишь ли ты сундук, который нам все равно без надобности, или нет.

– Стефан, ну зачем ты так?! – возмутился бородач.

– Мало ли, – выдохнул тот в ответ с ненавистью, – вдруг она истанская шпионка, – и его рука скользнула на меч, – а ты, Джош, так не к месту решил проявить доброту и человеколюбие!

– Отличный способ шпионить, проплывая мимо и обозревая местность из реки, – не удержалась я.

Но затем быстро добавила: – Какая из меня шпионка, посмотрите на меня?! Да и как мне шпионить, с ребенком-то на руках!

– Ребенок в этом деле не помеха, – резко отозвался светловолосый.

– Стефан, не мели чепухи! – вновь подал голос Джош.

– Ты прекрасно знаешь, чем это грозит! – накинулся на него Стефан. – Тебе, Джош, в первую очередь, а не мне!

– Стойте! – не выдержала я – Не стоит ругаться! Если позволите мне одеться и согреться, я докажу вам, что не вру и я – циркачка.

И уставилась на спасителей, дожидаясь их вердикта.

– Или все-таки не циркачка? – с сомнением произнес Стефан, после чего красноречиво уставился на мое обнаженное плечо, вылезшее из небрежно накинутого одеяла.

Признаюсь, я больше думала о том, как завернуть ребенка, чем о себе.

– Циркачка, – заявила ему, поправив одеяло. – И для подобных намеков я не вижу ни малейших оснований.