Незавидная невеста

На нем оказалось три флакона с духами – их на выбор слала мне леди Виторина. И, опять же, к подносу прилагалась записка.

«На ваш вкус, леди Корнуэлл, – писала мне распорядительница, – но я бы предложила вам обратить внимание на последний пузырек справа».

И я обратила.

Духи в нем оказались резкими и немного горьковатыми – но именно такой мне виделась моя родина. Суровый скалистый остров, омываемый холодным Северным Морем, приют вечно голодных чаек и людей, привыкших выживать, отбивая у скал места для своих полей, а у моря – пропитание.

Поэтому я остановила выбор на третьем флаконе, мысленно поблагодарив Святую Истонию за то, что Она послала мне друга. Вернее, я надеялась, что леди Виторина испытывала ко мне искреннее расположение – быть может, потому что распорядительница сама состояла в Сестринстве, – и я вовсе не стала пешкой в непонятной мне игре.

Затем с помощью горничных я облачилась в бальное платье, немного переживая, что маленькие принцы так и не пришли меня навестить.

Судя по всему, ждать мне их сегодня не стоило, потому что за окном уже начинало вечереть. Тут горничные настолько туго затянули мне лиф, что мысли о близнецах королевских кровей вылетели у меня из головы, и я взмолилась о пощаде…

Горничные все же прислушались к моим мольбам и чуть ослабили завязки, а я, посмотрев на часы, с жалостью перевела взгляд на роскошный сад.

Подумала, что если меня выставят уже сегодня, я так и не успею по нему пройтись и полюбоваться вблизи на чудесные цветы, павлинов и фонтаны. Вместо этого вернусь в свои покои, сниму великолепное платье, наконец-таки вздохнув полной грудью. Затем надену дорожный наряд и… пойду в город пешком.

Там, если не найду никого из Братства, мне придется отправиться в женский приют Святой Истонии – слышала о таком еще на Хокке. Быть может, Сестры смилостивятся и разрешат мне переночевать?.

.

А дальше я уже буду думать, как вернуться домой.

Покачав головой, разогнала не слишком-то приятные мысли о том, как встретит меня на Хокке дядя, хотя мне было что ему рассказать о поведении родной дочери. Затем уставилась на себя в зеркало, пытаясь привыкнуть к новому образу, потому что на меня смотрела… не совсем я.

Вернее, себя-то я узнавала, но это уже была какая-то другая я.