Ребенок для магиссы

На изъяны во внешности я не жаловалась – наоборот, мужчины не давали мне прохода, – но, несмотря на свой двадцать пять лет, в этой науке я не слишком-то преуспела.

Все началось с того, что меня бросил жених. Разорвал помолвку, заключенную еще нашими отцами, узнав, что от последствий заклинания, которое убило всю мою семью, я стала бесплодной.

Оказалось, такая невеста ему и даром не нужна.

Тогда мне было всего лишь двенадцать, но это стало для меня болезненным ударом.

Через несколько лет, уже в Академии, я снова влюбилась.

Дерек был из благородного, пусть и разорившегося рода. Тоже клялся мне в любви и верности, заявляя, что нас могут разлучить только Боги. Но когда он узнал, что я не смогу родить ребенка, Боги ему не понадобились. Он тоже со мной порвал, сказав, что его родители против нашего брака, а он всегда мечтал о сыновьях. Я же понимаю…

Да, я прекрасно его понимала.

Но Дерек пошел еще дальше, предложив мне стать его любовницей. Я все равно бракованная, заявил он.

На мне так и так никто не женится, тогда почему бы нам…

Дерек выжил, хотя, признаюсь, ему очень и очень повезло.

Но этих двух раз мне вполне хватило, чтобы уяснить: серьезные отношения не для меня, а мужчины предают уж очень легко. И это слишком больно, чтобы пробовать еще раз. Поэтому, решила я, в моей жизни никогда не будет семьи. Зато в ней всегда найдется место магии, работе и служению моему Ордену.

Но теперь, когда в моей дорожной сумке лежала чудодейственная сыворотка, я смотрела на мир новыми глазами.

Пусть у меня никогда не будет семьи, но ребенка я обязательно рожу!.. Оставалось лишь найти подходящего кандидата на роль отца.

Я еще раз покосилась на наемника за соседним столом.

Он разительно отличался от всех, с кем я привыкла иметь дело в столице. Мужчина не был магом – это раз. Он не казался мне изнеженным городской жизнью – это два. К тому же от него пахло потом – его и его лошади, – а не приторным парфюмом, которым злоупотребляли во дворце.

Неожиданно незнакомец повернул голову, откинул капюшон и уставился мне в глаза.

– Что могло заставило молодую магиссу путешествовать в одиночку по Северу? – спросил у меня с улыбкой. В его голосе чувствовался легкий акцент; он был явно не из этих мест. – Неужели все та же неуемная жажда поклониться мощам Святого Патрика?

Красив, решила я, суровой мужской красотой. Трехдневная щетина, резкие, но приятные черты лица.