Свободные Звезды. Дилогия

Уставилась на лазоревых с красными крыльями фламинго, что гордо дефилировали по зеленой глади мелководья. Судорожным движением вытащила из-за пазухи капсулу, сжала ее в руке, чувствуя, как ломается тонкий пластик. Куски впивались в подушечки пальцев, Морстан стекал в темные недра местного виски.

Удар сердца, еще один. Сунула пустую оболочку под майку, сделав вид, что поправляю волосы. Вернее, приглаживаю выбившиеся из прически пряди, что лезли в лицо. Повернулась к приближающемуся инору. Оставалось напоить его из своего стакана.

Но как?!

– За успех! За вас… инор Кабас!

Пластик – все-таки пластик, не звучал… Совсем не звучал, не то, что стеклянные бокалы! Поднесла стакан к губам. Закашлялась. Сильно, до слез. Надеюсь, убедительно. Инор, посмотрев на безобразие, поставил свой стакан на столик и постучал мне по спине. Какой добрый, не буду его убивать!..

Бухнула свой стакан рядом, затем принялась благодарить.

– Ну что, полегчало? – усмехнулся мужчина. – Зачем берешься пить, если не умеешь?

– Умею!

Схватилась за чужой стакан – главное, не перепутать! – сделала глоток.

Мерзкое, отвратительное, убойное пойло… Вязкая жидкость потекла по пищеводу, сжигая все на своем пути. Инор полюбовался на это дело, еще раз цапнул меня за бедро и приказал идти… мыться.

– Люблю чистых девочек, – задышал мне в ухо в опасной близости от «жучка». Я опять понадеялась, что остальная команда не слышит. – Посмотрим, насколько ты будешь убедительна!

Показал, где душ, а сам, подхватив стакан с сонным зельем, утопал в спальню.

Я допила свой – чтобы Кабасу меньше без Морстана осталось! – и ушла мыться. В душевой раздеваться не стала. Прислонилась лбом к стене. Решила: полезет – убью к чертовой бабушке и не посмотрю, что заботливый.

Стояла долго. Чтобы инор не заволновался, жива я или нет, включила сушку, затем громко и фальшиво исполнила «Ой, цветет калина!» и еще пару вариаций на русские народные песни. Угу, жива, слегка пьяна, наслаждаюсь душем.

Выйду чистенькая, и вот тогда… Если не будет спать, то сдохнет!

По моим подсчетам прошло даже не пять, а десять циклид. На нервной почве переплела волосы в косу. И так – несколько раз. Наконец, выглянула из кабинки. Инор Кабас лежал на кровати. В нижнем белье. Белая форма аккуратно сложена на тумбочке, пустой стакан валяется рядом, на синей простыне. Надзиратель сладко спал, раскинув руки в стороны. Вернее, храпел так, что в ушах закладывало.