Жестокие Игры. Магическая Академия

Поди разбери, кто это – преподаватели или же призванные из Магического Контроля! Они кого-то тащили со стороны мужского общежития, через стадион, по направлению к замку. К центральному входу не пошли, свернули за угол.

– Там… Знаешь, что там? Если не зайдут в Драконий корпус, – прошептала Тирри. В глазах подруги плясали отблески моего магического светлячка, – то дальше – черный ход и спуск в подвал. Мы лазили туда еще при старом ректоре. Знаешь, куда он ведет? В застенки. Старая королевская темница, Сайари! Там такие стены… Даже менелита не надо – ни один маг не пробьет! Пахнет жареным, – подруга вновь забегала по комнате.

 – Я чувствую, что Конрад тоже здесь! Почему… Ну почему же он не хочет со мной говорить?! Блокирует постоянно, отвечает: «Не сейчас!».

– Наверное, сейчас и правда не время.

– Посмотри, это же… Мне кажется, это магиня Тиннис! – Тирри опять прильнула к окну, – и с ней еще двое из медкорпуса!

Лекарки в белых мантиях бежали к мужскому общежитию, над их головами мерцали магические светлячки.

Боги! Я попыталась связаться с двоюродным братом, пробуя на вкус ментальную магию, в которой была совсем не сильна. Она – прерогатива тех, у кого рабочая Стихия – Вода. Моя же – Огонь, и вот так, нахрапом, ничего не получалось.

Оставалось лишь теряться в догадках.

Наконец, наступило утро. Словно дама, туманившая взор кавалеру на ночном маскараде, оно скинуло вуаль и… показало правдивый, беспощадный лик. Хоггингс мертв, убит в своей кровати.

Ему перерезали горло так же, как членам семьи Диггори Липпару. Зато вторая жертва, Кристоф Рэнделл, за которым тоже пришла Смерть, оказалась ей не по зубам. Не зря он тренировался каждый вечер перед нашими окнами! Одна Тень убита, вторую удалось задержать – на шум завязавшегося боя прибежал дежурный маг, затем второй, и они скрутили нападавшего.

– Думаю, Конрад просто счастлив, – заявила Тирри, когда мы завтракали в гудящей столовой. – Не могу дождаться, когда у нас начнется практика… Буду проходить под его руководством.

Я слушала ее в пол-уха. Ела, не чувствуя вкуса. Уткнулась взглядом в тарелку, чтобы не смотреть на пустующие места. К глазам подбирались слезы. Боги, ведь я никогда больше не увижу рыжего, нелепого Хоггингса! Говорили, его даже некому оплакивать – его семью постигла та же участь, что и всех Липпару. Кристоф Рэнделл в медкорпусе. Правда, ранения оказались не такими уж серьезными, и его обещали скоро выпустить.