На пределе

Решила спросить у Бретты, с кем проводил ночи брат, пока осваивала мудрость друидов. Оказалось, есть такая!

Звали ее Веледа, она была дочерью Веритакса. Жила во дворце и в прежние времена слыла подругой принцессы Аэлики. В нынешние мне было не до нее. Да и не умела я особо дружбы разводить. Хотя Веледа казалась симпатичной и покладистой. Улыбчивая, немного смугловатая, черноволосая девушка отличалась от бледных и светловолосых женщин бригантов. Родила ее рабыня, которую Веритакс, как диковинку, купил у торговца из Четвертой Провинции, находившейся где-то на юге необъятной Даррийской Империи.

Полюбив рабыню, Веритакс не только освободил ее, но и женился. Мать Веледы несколько лет назад умерла при родах, но мальчик выжил. Теперь семнадцатилетняя девушка заботилась о маленьком брате, считая себя чуть ли не его матерью. Даже принесла на смотрины пухлого, черноглазого малыша. Бухнула мальчонку мне на колени, спросив, не прелесть ли он. Неожиданно для себя я умилилась. Странно все это! Раньше дети интереса не вызывали.

Кажется, пребывание в теле Аэлики вызывало у меня разжижение мозгов. Глядишь, скоро замуж захочу!

Нет, нет и еще раз нет! Решив придумать на досуге, как свести Руэйда с Веледой, я переключила внимание на Актеона. Как бы половчее и от него избавиться?! Король караветтов уезжать не собирался, чем бесил Руэйда. Да и с Ангусом вышла еще та история… Утром третьего после коронации дня, когда солнце просушило холодную от росы землю, мы отправились на охоту. Пока мужчины бегали с луками наперевес, я нашла сухую полянку, окруженную высокими соснами.

Двое воинов привычно сторожили неподалеку, делая вид, что их нет. Я притворилась, что поверила. Закрыла глаза, затем и вовсе откинулась на спину, наслаждаясь выдавшейся спокойной минутой.

Украдкой зевнула. Выспаться не удалось – вчера засиделась допоздна, слушая сказания старца-ватта о деяниях славных предков. Встала на рассвете – дворец поднимался рано. Сейчас же лежала, нимало не заботясь, что земля холодила спину, а в волосах, наверное, полно прошлогодней травы и земли.

Неожиданно услышала музыку. Вернее, это походило на хоровое пение – тонкое, звенящее, рассыпающееся на сотни, а то и тысячи нежных тихих голосов. Перевернулась на живот, пытаясь разобрать, откуда приходили звуки. Странно! Казалось, они шли от молодой травы и ярко-зеленых, полных силы побегов и недавно проклюнувшейся листвы. Этот лес, трава, листья – они пели… Пели!

– Ангус, – прошептала я, не поворачивая к нему головы.