На пределе

Раз мой народ щеголял раздетым, чем я хуже?! Мы – дикое племя, а я – королева этого безобразия!

– Да пожалуйста, – с легкостью отозвалась я, скидывая тунику, затем еще и короткую сорочку. До этого я куталась в плащ, теперь же не ощущала холода. Наоборот, внутри разгоралось пламя. Под действием вайды обострились слух и обоняние – я слышала негромкие разговоры, вздохи, треск сучьев под ногами воинов, всхрапы лошадей. Ощущала запах сырого леса и влаги от ручья, сладость спелых ягод на краю поляны. Поморщилась, когда мимо прошел потный легионер.

И еще в нос лез липкий, приторный на вкус туман.

Тут я поняла, что Актеон слишком увлекся росписью по телу, вернее, по моей груди. Особенно его занимали затвердевшие на ветру соски, и художества давно уже переросли в эротический массаж.

– Дурак! – сказала ему. – Еще раз за грудь схватишь, останешься без…

Объяснять не стала, решив показать наглядно. Выхватила кинжал и приставила к тому, чем, подозреваю, он думал, пока занимался росписью. Актеон издал протестующий вопль, но руки убрал.

Я посмотрела вниз, на результат его художеств. М-да, какая-то я вся… частично синенькая! Король караветтов изобразил скромные спирали на животе и на плечах, зато на грудь краски не пожалел.

Тут почувствовала взгляд. Холодный, тяжелый. Обернулась, засовывая кинжал за пояс. Оказалось, легат стоял рядом и смотрел на наши забавы.

– В бой не лезть, кольчугу надеть! – приказал Квинт Октавий. Тон холодный, в голосе – металл, остывший до температуры абсолютного нуля.

Затем, видимо, вспомнив, с кем разговаривает, добавил с сарказмом: – Королева Аэлика!

Я подскочила.

– Ха! – сказала ему. – Ты забываешься, дракон! Это земли бригантов, и не тебе здесь командовать!

Да пошел он! Почему смотрит так, словно перед ним варвары? Ну да, даррийцы построили дороги, принесли письменность, открыли школы для наших детей. Вон сами в кольчугах из колец или же доспехах из металлических пластин красуются, а мои «гаврики» в одних штанах в бой рвутся, и королева им под стать.

Но это наша территория, наш лес, воздух и наши коровы, в конце концов! Мы – дома и можем вести себя так, как захотим. А еще мы – люди дикие, и нравы у нас простые! То, что я провалилась сюда из другого мира, меня уже не смущало. Меня больше ничего не смущало: ни нагота, ни то, что Прасург прицепил к железным кольцам пояса ножны с мечом, которого я ни разу в руках не держала, ни то, что Руэйд закинул меня в седло под приветственный вопль армии.