Адам и Ева

 – Мы вообще слабо осознаем, участниками какого удивительного процесса являемся.

– И все-таки пара десятков километров морской стихии для людей, похожих на современных пигмеев, – Изабель, с сомнением качнув головой, взглянула на Николая. – Может быть, люди вышли из Африки в Евразию, поднявшись на север долиной Нила к его дельте и далее через Синай и Левант.

– Возможно, – Николай усмехнулся, и углы его глаз очертили тонкие складки. – Но, во-первых, Вюрмский ледник, наморозив воду на полюсах, обнажил побережья морей и океанов на десятки километров, и пролив мог быть совсем не широк.

Во-вторых, север Африки – это пустыни, и одолеть их непросто. Впрочем, иногда Сахара превращалась в цветущую саванну.

На следующий день с восходом солнца к пристани Асэба подошел катер из Йемена. Бонами оставался в Африке. По женским щекам катились слезы. Последовали крепкие объятия и уверения в вечной дружбе.

– До Аравии около часа плавания. Будьте внимательны. Пролив не самое безопасное место на планете, – Бонами коснулся ладонью растроганных глаз, и его похожий на шум водопада низкий голос дрогнул.

 – В Танзании у вас есть друг, и он всегда вас встретит в Дар-эс-Саламе.

Подняли сходни. Катер, урча мотором, отвалил от пирса. Вода за кормой вспенилась. Африканский берег стал медленно удаляться, растворяясь в утренней дымке, как неясный мимолетный сон.

На увитых локонами нежных шеях Мелисы и Изабель развевались шелковые платки. Влажные девичьи глаза внимательно рассматривали песчаный берег приближающейся Аравии.

Солнце разогревало пески громадной пустыни Руб-эль-Хали, и атмосфера над Евразией превращалась в расплавленное подвижное марево.

– По-моему, – Мелиса говорила медленно, придавая этим особый смысл словам. – Мы угодим в самое пекло. А что имел в виду Бонами, говоря о проливе? Рифы и течения?

– Конечно, – отозвалась Изабель. – По-моему, я различаю вершину Эль-Наба-Шааб, высота три километра шестьсот метров. Она парит над пустыней Йемена, словно вырвавшийся из серебряного сосуда легендарный дух из сказок тысячи и одной ночи.

На середине пролива катер взял курс между идущими в Красное море сухогрузом, похожим на составленный из контейнеров длинный десятиэтажный дом, и танкером, который был так велик, что казался оторвавшимся от континента куском суши, превратившимся в плавучий остров. Два железных исполина разделяли пятьсот метров.

На востоке заревели моторы.