Женщина без тени

На перекладине висел освежеванный ягненок, его голова упала вниз, его кроткие глаза смотрели на неё. Кормилица потянула ее к себе, увидев, как она побледнела и закрыла глаза, и вырвала её из людской толпы в переулок. Здесь было меньше людей, они несли тюки с материей, на домах тут и там сохли на жердях длинные полосы окрашенной материи. Дети-подростки тащили корыта с темноокрашенным материалом на промывку. Старуха остановилась перед самым низким домом красильщика и прислушалась к голосам споривших, которые доносились наружу.

Мужские голоса звучали раздражённо, молодой женский голос отвечал зло и надменно, затем вмешался другой мужской голос, его низкий, спокойный тембр, похоже, призывал к миру. Женский голос зазвучал еще с большей злостью и надменностью. «Мне нравится этот голос», – сказала кормилица и кинула императрице, стать ближе к стене. Свара внутри набирала оборотов, в конце концов низкий голос, который говорил меньше всего, приказным тоном, хотя и очень спокойно, настоял на своем. Недовольные, расстроенные мужские голоса приблизились к двери дома. Кормилица сделала вид, что она идет дальше, но ее немощь и болезнь замедляют ее каждый шаг. Императрица скользила рядом с ней, из дома вышли трое мужчин, одноглазый, однорукий и третий, что помоложе, кривой, прихрамывал на левую ногу. «Вероятно, мои братья, – сказал одноглазый, который казался самым старшим из них. – Пристав, который двадцать два года назад выбил мне глаз, ничего не сделал мне по сравнению с тем, что делает жена брату моему». «Правда, ничего, – сказал однорукий, в то время как они свернули в переулок, – проклятая маслобойня, которая пятнадцать лет назад оторвала мне руку, не сделала мне ничего по сравнению с тем, что она делает моему брату». «И верблюд, что девять лет назад сломал мне спину, ничто по сравнению с ней» – добавил брат помоложе. «Действительно, эта баба, наша сноха, – продолжил старший брат, – из-за своего высокомерия и злобы хуже чумы и поэтому она остается бесплодной, хотя молода и красива, а наш брат мужчина из мужчин». «Это наш дом», – сказала кормилица, повернувшись спиной к братьям, лицом к дому. Она быстро зашла в дом, проскользнула коридор и потянула за собой императрицу в низкий сарай, который, казалось, вот-вот развалится от старости. «Мы должны подождать, пока муж уйдет из дома», – прошептала она ей и показала на щель в стене рядом, к которой приникла глазом. Она указала императрице на другую щель, и они увидели единственную комнату в доме.