Поклонники змеи

– Милостивый государь, – отвечал он, – это объяснение должна дать единственно только ваша сестра; если же оно не удовлетворит вас, я всегда к вашим услугам!

Плантатор молча посмотрел на него, потом, повинуясь внезапному движению сердца, вдруг протянул руку со словами:

– Простите меня, друг мой! Но я так страдаю!

– И я так же! – растроганно отвечал де Бираг, крепко пожимая руку друга.

– Вы? – пробормотал Колет с изумлением.

– Подождите, – мягко возразил молодой человек, – объяснения, в котором, я уверен, ваша сестра не откажет вам.

– Хорошо, я подожду! Еще раз простите меня, мой друг!

С этими словами Колет позвонил; через несколько минут явилась молодая негритянка.

– Цидализа, – обратился к ней плантатор, – вашей госпоже сделалось дурно от грозы; помогите ей, а когда она придет в чувство, доложите мне! – И, сделав знак де Бирагу, плантатор перешел в соседнюю комнату, а молодая негритянка занялась своей госпожою.

IV. Флореаль-Аполлон

Жозеф Колет и де Бираг уже несколько времени сидели рядом друг с другом в комнате, куда они удалились.

Это был Флореаль-Аполлон, но в каком ужасном виде! С одежды его текли целые ручьи воды, сапоги были покрыты грязью, а шпоры на каждом шагу оставляли кровавый след на паркете. Войдя в комнату, он бросил сбоку подозрительный взгляд на де Бирага и медленно, по обыкновению, направился к плантатору, который, встав при виде его с места и протягивая руку, с нежностью проговорил:

– Вот и вы, Флореаль! Добро пожаловать! Я с нетерпением жду вас, друг мой! Давно ли вы возвратились?

– Я возвратился за пять минут до вас; меня застала в дороге гроза.

– Оно и видно! Но откуда вы теперь?

– Из Гонаив, откуда я выехал в шесть часов вечера.

– А я уже начал беспокоиться о вас, друг мой!

– Правда, мое отсутствие было продолжительно; оно продлилось даже больше, чем я предполагал. Но мне хотелось добросовестно исполнить то поручение, которое вы имели честь мне дать! – проговорил Флореаль с легкой улыбкою.

– Благодарю вас, мой друг! – с жаром вскричал плантатор. – Вы неутомимы, когда дело идет о чем-либо приятном для меня.

– Но разве это не моя обязанность? Не связан ли я с вами узами вечной благодарности?

– Вы ничем мне не обязаны, Флореаль! Мы – молочные братья, мы воспитаны вместе, и, надеюсь, любим друг друга, что вполне естественно.