Поклонники змеи

Бог дал мне больше богатства, чем вам, но я пожелал восстановить равновесие и предложил вам пользоваться моим состоянием. Вот и все, ничего не может быть проще.

– Вам легко так говорить, Жозеф, потому что я обязан вам; но я знаю, что мне нужно думать о ваших благодеяниях!

– Право, вы придаете слишком большое значение тому, что мне кажется вполне естественным! – добродушно отвечал плантатор.

– То, что я говорю, справедливо. Я вам всем обязан, Жозеф!

– Не будем спорить, дорогой Флореаль, я хорошо знаю ваше упрямство.

Во все время этого разговора, столь дружественного по виду, в словах негра звучала скрытая ирония и горечь; но его молочный брат, ослепленный своей дружбой и привыкший, без сомнения, к его тону, не придавал этому большой важности.

– Ну, хорошо, хорошо! – добродушно продолжал плантатор. – Перейдем лучше к другому предмету разговора. Вы устали, должно быть; идите, отдохните, а завтра утром мы поговорим с вами о делах.

– Я вовсе не устал, Жозеф, и так как вы все равно не будете спать, то лучше переговорим сейчас.

– Как тебе угодно, милый Флореаль, садись тогда на это канапе и давай беседовать.

– К вашим услугам, – отвечал негр, опускаясь в кресло, вместо того чтобы сесть рядом со своим молочным братом, как тот приглашал его.

– Итак, – продолжал Колет, – вы посетили все плантации?

– Все, начиная с Трех Питонов и кончая Гонаивами.

– Вот что называется добросовестно работать. Вы драгоценный человек, Флореаль! – сказал, улыбаясь, метис.

– Я сделал только то, что я должен был сделать, не более того!

– Да, да, конечно! Итак, все идет хорошо! Жаль, что все это время я был так занят, а то бы мы вместе посетили плантации.

Негр медленно покачал головою.

– Простите мою откровенность, – отвечал наконец он, – но мне кажется, Жозеф, что вместо того, чтобы проводить время в Мексике, вам следовало бы больше заботиться о ваших интересах.

– Как?! – вскричал Колет с изумлением, – разве на плантациях случилось что-нибудь особенное?

Вместо ответа негр обратился к де Бирагу, все еще погруженному в свои размышления и, очевидно, не слышавшему ничего, что говорили рядом.

– Можете откровенно говорить при этом господине, – сказал Колет, заметив его движение, – это один из моих друзей.

– Белый! – пробормотал негр с непередаваемым выражением ненависти.

– Белый, черный или мулат, это все равно, если этот господин мой друг.