Морские титаны

– Ваше сиятельство, – заискивающе возразил индеец, – свет так зол! У кого из нас нет врагов? Можно попасть на галеры его католического величества короля Филиппа Четвертого и все-таки не быть ни вором, ни убийцей.

Дон Фернандо не имел понятия об истории этого человека. Он упомянул о Сеуте наугад, по одному его виду висельника. При неожиданной удаче, которой совершенно не ожидал, он невольно заинтересовался и принял решение продолжать этот странный допрос.

– Кроме воровства и убийства есть проступки, заслуживающие примерного наказания.

– Раб не волен в своих действиях, ваше сиятельство, он обязан повиноваться господину.

– Только в известных пределах, – строго сказал граф, – и господин, не опозорив себя, не может доводить своей власти до того, чтобы приказывать…

– Похищение! Да, вот моя вина! Но что мог сделать я – ничтожный, презренный раб? Сам господин мой был орудием человека, власть которого не знала границ… Девушка была похищена, это правда…

– Вместе с матерью, – глухим голосом перебил дон Фернандо.

Индеец в ужасе поднял голову.

– А! Вы все знаете, ваше сиятельство! – вскричал он задыхающимся голосом.

– И еще многое другое. Что сталось с этими двумя женщинами?

Индеец опустил голову и ничего не ответил.

– Будешь ты говорить, презренный?

– Я не знаю, – нерешительно сказал Каскабель. – Тотчас после похищения я был арестован и перевезен в Сеуту…

– Откуда ты сбежал!

– Нет, ваше сиятельство; некий пожелавший остаться неизвестным доброжелатель снабдил меня средствами, чтобы я мог перебраться в Америку, когда после двух лет мук и страданий губернатор Сеуты велел однажды привести меня к себе и объявил, что я волен дать себя повесить, где хочу.

– И ты не знаешь имени великодушного человека, который выручил тебя?

– Я всегда думал, что это мой прежний господин; быть может, он женился на девушке, которую я помог ему похитить, и потому, больше не опасаясь, что я кому-то что-либо открою, наконец сжалился надо мной.

– Это возможно, хотя и не очень вероятно. Как звали твоего господина?

– Имени его я никогда не знал, ваше сиятельство… впрочем, вам оно наверняка хорошо известно.

– Я хочу удостовериться, что ты не лжешь.

– Ваше сиятельство, с тех пор прошло уже двадцать лет, своим примерным поведением я старался загладить ошибки молодости и забыть о них; память у меня плохая, ум слабеет, я ничего не помню, напрасный труд – расспрашивать меня дальше.