Последняя битва

– Да уж… и где мне теперь его искать, – озадаченно изрек Сигурд, – ума не приложу…

– Тут я тебе, паря, не пособник.

– Ладно. На нет и суда нет, – только сейчас Сигурд заметил, как взгляд хозяина скользнул по его серебряной гривне.

– Ты квасок-то пей… хороший у меня нынче вышел квасок…

– Это точно, – подтвердил Сигурд и одним махом прикончил объемистую кружку.

– Вот и гоже, – Изеч медленно моргнул.

Потом еще раз… более медленно. Сигурду показалось, что он вообще какой-то нереально медленный, неспешный.

Лицо хозяина расплылось в умилительной улыбке, он что-то сказал, но слова расплылись в непонятные звуки. Сигурд не поверил своим ушам, мотнул головой, словно пытаясь выбить пробки – не помогло. Картинка перед взором затуманилась, поплыла… мягкая дымка заполняла пространство… голова закружилась, и юноша, устало прикрыв глаза, повалился на бок. Тело соскользнуло со скамьи и распласталось на дощатом полу. Еще через секунду он храпел, как барсук.

Изеч поднялся со своего места, широким жестом отодвинул кружку и заглянул через стол.

– Эх, хорош у меня квасок…

Убедившись, что гость изволит почивать, мужик нагнулся и ловко снял с шеи спящего серебряную гривну.

– Вот и ладно… Эх, хорошо квасок…

Затем Изеч взял с печи лучину и вышел за дверь, плотно притворив ее за собой. Стоял он недолго, маячив догорающей лучиной.

– Пришел? – неожиданно спросил голос из темноты.

– Где ты? – завертел головой мужик, – ты всегда так подкрадываешься…

– Изеч – дело говори.

– Да, пришел он… куды б он делся…

– Хорошо!

Хозяин избушки поднял огарок повыше, но света было недостаточно.

– Давай в избу, – приказал голос, и Изеч уловил негромкий скрип лестницы.

– Ах, вот ты где, – мужик наконец узрел своего ожиданца. – Мертвяк, я же просил тебя не подкрадываться, или ты…

– Хватит лясы точить, – оборвал его ночной гость, – пошли внутрь.

Войдя в избу, гость скинул серый капюшон и недоверчивым взглядом обвел жилище.

– Запали еще лучину, – сказал он. – А этот где?

– Ты что, Мертвяк, не чуешь? Эва, под столом глянь, – отозвался Изеч, зажигая лучину.

– Я просил тебя не называть меня так… сколько раз тебе говорить! Мстибогом зови!

– Ну, звиняй, Мстибог, – мужик вставил лучину в светец[11 - Светец – держатель для лучины.] и водрузил на стол, – не серчай.