Москау. Сказочник (сборник)

Сотрудники «Лебенсборна» отслеживали детей эталонной арийской внешности в Руссланде, на Украине, в Польше, возрастом от года до двух лет, затем похищали и везли в приют[35 - Lebernsborn (нем.) – «Источник жизни». 38 пунктов «Лебенсборна» в Европе под эгидой рейхсфюрера СС Гиммлера занимались воспитанием «идеальных арийцев». Только в норвежских приютах содержалось 12 000 детей. В Польше младенцев намеренно отбирали у родителей с целью «онемечивания». На Нюрнбергском процессе глава «Лебенсборна» М. Золльман был оправдан.

]. Там младенцам чаще всего давали новое имя, учили немецкому языку, а впоследствии без обиняков объясняли – они попали в рай. «Лебенсборн» конструировал человека новой эпохи. Арийца, преданного идеям фюрера, обученного ведущим наукам, мастера боевых искусств. Интеллектуально-боевую бомбу. Многие обитатели «рая» потом сделали отличную карьеру, их для этого и готовили. Я совершенно не удивлён, что нашими поисками руководит выпускник «Лебенсборна».

Она молчит. Я ощущаю её дыхание. Шварцкопфы уверены, будто им известно ВСЁ про закулисную жизнь рейхскомиссариата… Но им неведома и капля того, что знаю я.

– Откуда вам это знакомо? – Это даже не вопрос, а стон из глубины души.

– Всё очень просто, – усмехаюсь я. – Я тоже воспитывался в «Лебенсборне»…

…На улице окончательно потемнело, в комнате риокана воцарился мрак. Я слышу, как у крыльца трещат сверчки – специально привезённые с острова Окинава. Вдалеке воет сирена «скорой помощи»: кто-то опять съел не ту часть рыбы фугу, и к нему едет машина с изображением солнца на борту.

Девушка поражена. Она ещё не слышала всей правды… Да и не нужно. Я откроюсь ей лишь в тот день, когда она сама откроется мне. Я этого жду.

Видение № 2. День чудовищ

…На этот раз мне совсем не холодно. Наоборот. Жара – удушающая, ощущаю себя цыплёнком в духовке, солнце раскалило воздух едва ли не докрасна. Вытираю пот. Кажется, это деревня. Небольшие домики, но всё будто бы в тёмном тумане… С удивлением смотрю вверх – мне на голову падают хлопья снега.

В такую-то жару!? Я медленно иду, держась за колья деревянной изгороди. Слышится лай собак. Кто-то отдаёт приказы – глухим, утробным, ревущим голосом. Ловлю рукой крупную снежинку, растираю её… Поперёк ладони ложится грязная светло-серая полоса.

О, теперь понятно, почему летом – снежная буря.

Это не снег, а пепел. Деревня горит. Треск огня, пламя выбивается из окон домов, разворачивается над крышами красным цветком. Моё лицо в момент становится чёрным.