Москау. Сказочник (сборник)

Пот пробивает дорожки на коже, размывая копоть. Пылают не только бревенчатые постройки – горят и деревья, и лавочки у крыльца, и детские качели.

Безумная огненная буря.

Воздух смешался с дымом – почти ничего не видно. День, но сумрачно, как вечером.

Прямо на меня бежит женщина, слепо выставив перед собой руки. Молодая, волосы растрёпаны. Очередь из автомата. Бегущая падает лицом вниз… льняные пряди мокнут в грязи, на спине – три красных пятна, быстро сливающихся в одно.

Я отшатываюсь и спотыкаюсь о другой труп.

Это старик, его глаза открыты, заполнены кровью. Ещё одно тело у берёзы: девушка сидит, безвольно свесив голову.

Из дыма постепенно выплывает чудовище.

У него странное рыло – свиное, с плоским губчатым носом и огромными круглыми очами. Большой горб на спине, а чёрные передние лапы – с большими пальцами. Придерживая лапами хоботок, монстр направляет его в окно ближайшего дома – ополаскивая стены струёй жидкого огня. Уши терзают душераздирающие вопли.

– Всё нормально? Дьявольски трудная работка.

Рядом с ним появляется второй монстр – с таким же страшным лицом.

– Так точно, господин полковник! Я запарился в противогазе.

– Да уж, это не карнавальная маска. Сейчас бы кружечку пива, правда? Но, увы, – сначала надо закончить с деревней. У нас приказ – все должны быть уничтожены.

Они идут дальше – один с огнемётом, другой – со шмайссером наперевес. Не они одни – целый взвод солдат в серо-зелёной форме, с чёрными петлицами, где поблёскивают руны. Их лица закрыты противогазами, в круглых стёклах отражается пламя.

Громкоговорители на машинах дружно выплёскивают бравурный марш:

Es geht um Deutschlands Gloria,

Gloria, Gloria,

Sieg Heil! Sieg Heil! Viktoria!

Sieg Heil! Viktoria!

Стучат выстрелы винтовок – беспрерывно. Убивают всё живое. Не только людей – солдаты палят в дворовых собак и кошек. Сапоги по колено забрызганы кровью. Армия безликих убийц, делающих своё дело с равнодушием мясников. От смерти не спрячешься – огнемётами выжигают погреба и чердаки, струи пламени лижут крыши.

Справа и слева от меня вповалку лежат убитые. Их много – десятки, а может, и сотни. Запомнился труп старухи в цветастом платке – она заслонилась рукой, словно защищаясь от пуль. На околице стучит пулемёт. Горящие люди выпрыгивают из окон и валятся на землю – крича от боли, корчась в конвульсиях. Пулемётчик без противогаза (молоденький, рукава засучены, на пилотке – серебряный орёл) снимает руку с гашетки.