Раны Армении

Борода, рот, спина и пазуха, и шуба, и прочее всё у него хлюпало и шлепало. Карманы и лабчины были тоже залиты до отказа. Спина чесалась, глаза щипало, а стоило ему двинуться, так обе штанины, тоже базкатаном насквозь пропитанные, звонко, с хлюпом, ударялись друг о дружку – не то бубен, не то зурна!

Но в таком собачьем положении он все же кричал, ревел, надрывался, размахивал руками, – всё хотел схватить рассыльного и убить. Он стоял у стены, как слепая курица, и то и дело орал:

– Пустите меня, пустите! Я его убью, заколочу, как собаку – будь проклят его кривой глаз! – Этого еще не хватало, чтоб он такую штуку надо мной сыграл.

Да я такое с ним сделаю, что у него от уха вот столечко останется!..

Пока принесли воды, все вконец уморились. Многие вовсе ослабели и лежали на спине. Незачем было им обсыпать друг другу лицо мукой или мазать простоквашей, как частенько делывали они потехи ради. Тут были, можно сказать, и мука и простокваша вдосталь. Как раз и жена старостина под шумок вышла, бормоча и ворча, всплакнуть о себе и смыть свой позор.

Люди хорошо знали, каков у старосты нрав, – когда он рассердится, так и ангела не пощадит, не го что какого-нибудь Котана-рассыльного, – и подмигнули попу, чтобы он, пока тот еще глаз не открыл, угомонил его, выгородил бы как-нибудь рассыльного, чтоб можно было потом привести беднягу и дать ему поцеловать старосту в ручку, – авось, уважит просьбу духовного лица.

– Наступила сырная неделя, сват Оганес, и мы, брат ты мой, обезумели, – степенно разверз уста наш достославный поп, надеясь на уважение к своему сану и желая как-нибудь восстановить спокойствие и обоих примирить, – на свете всяко бывает.

Ведь не девица же ты – позолота и блеск с тебя не сошли; и не стекло, друг ты мой, не разобьешься, паче же не воск – не растаешь. Будь повеликодушней. Что в самом деле случилось с тобою? Христос в своем свято благовествовании пишет – да ниспошлет он вам всем исполнения желания всяческого! – что «блаженны миротворцы». Неужто ты на голову врага своего будешь огонь сыпать только за то, что он… аи… тьфу!.. ой-ой-ой!.. Ох! Будь твой отец проклят и кто тебя миром мазал! проклятие тебе в семи коленах, да сокрушит господь шею тебя приветствующего и днем и утром! – что же это со мной?.. – вдруг воскликнул поп откуда-то из-под самого бухарика: почесывая голову и тряся бородой. – Ведь на какого проклятущего человека мы сегодня наскочили, все навыворот получается.