Избавители звезд

Она протянула руку, дотронулась до щетины на его подбородке, потом запустила пальцы в волосы.

Его губы коснулись её, тёплые, мягкие, чужие и одновременно с этим – такие знакомые. В тот миг не было больше ничего – только он и она и это мгновение.

Бережно Насир опустил её на подушки, и она почувствовала себя опьянённой приглушённым сладким ароматом гранатов и весом его тела. Тихий стон сорвался с её губ, когда он судорожно вздохнул, провёл ладонью по её телу, остановившись на бедре.

– Подожди, – выдохнула она.

– Что такое?

– Если мы сделаем всё сейчас, то…

Она никогда не видела, чтобы кто-то замер настолько, что казалось, даже сердце остановилось.

– То – что?

– Ничего, – быстро ответила девушка.

Кровь стучала в шее. Она уже не чувствовала себя такой сильной, какой обычно чувствовала себя рядом с ним. Не чувствовала тоски. Она чувствовала себя… униженной.

– Интересно, – пробормотал он, соскользнул с кровати, и она увидела тёмно-лиловую линию на его одеждах, которой там прежде не было. – Я полагал, ты никогда не совершишь такую ошибку. Не влюбишься.

От резкой перемены в его голосе, ставшего глубже, бархатистее, Зафира похолодела. Он говорил уверенно, как может говорить только бессмертный. Эти слова она говорила вслух только Арзу. И только одно существо слушало из глубин проклятого леса – тот, кто подружился с ней, как и она с ним.

Его глаза, уже не серые, блеснули янтарём в огне светильника.

Крик замер в её горле. Она пыталась, пыталась, пыталась кричать, но ужас и головокружительное чувство от прикосновения его губ поглотили крик. Тысяча и одна эмоция заставили её замереть – страх, отвращение, гнев, и – что хуже – желание.

А потом все эти чувства поглотило одно: Джаварат был на виду.

– Ты настолько же утончённая, роскошная, как я себе и представлял, Охотница.

Голос Льва был ласковым прикосновением, а комната наполнилась тенями, тёмными, как пустая гробница.

Её пульс бился в такт единственной мысли: «Лев. Лев. Лев».

– Я скучал по тебе, azizi, – мягко проговорил он, и его взгляд потемнел, скользя по лежащей девушке.

«Моя дорогая».

Осознание было ужасным до тошноты: некая часть её тоже скучала по нему. Зафира ведь никогда по-настоящему не жила без него.