По ту сторону нуля

Между тем при встрече назавтра Алекс уперся в непроницаемый экран, обративший его решимость – разобраться – в прах. Мол, ты это о чем? Жонглируя ликами, словно литератор персонажами, Саша за несколько дней отбила у подопечного малейшее желание о конфузе вспоминать. После чего, сама естественность, наладилась проделывать ту же «процедуру» два-три раза в месяц, некими недомолвками Алексу внушив: сексуальная устроенность – составная часть здоровья, не более чем ответвление бега, которым они ежедневно укрепляют организм.

И Алекс не то чтобы стал принимать сеансы гормонной разгрузки, как нечто допустимое, а экзотику слетевшего с подпорок края, отказ от которой для принимающей стороны обиден. И в каком-то смысле – как очередной тест на лояльность, не лишенный удовольствий мысли и тела. При этом оба делали вид, что интимный ритуал, вошедший в их обиход, некая таинственная неизбежность.

Так они и жили – в коконе товарищества и эстетики тела, являя собой союз узника и надзирателя, ролевые функции которых странновато переплелись.

Все попытки Алекса свой статус терминологически обозначить ни к чему не приводили. Слишком многое в авантюре, взявшей его на абордаж, намешано взаимоисключающего. В какой-то момент наметилась аналогия с Вернером фон Брауном, который, выбирая меньшее из двух зол, добровольно сдался американцам. Все же эта параллель, он заключил, в его драму не вписывалась, разнясь масштабом и следствием. Чего-чего, а прорывных открытий – к звездам – в засосавшей его клоаке не бывать.

Между тем нынешний цикл, исчислявшийся с момента его переезда в Москву-сити, пролетел для Алекса незаметно, без душевных дрязг с судьбой-злодейкой.

Пять месяцев из девяти ушло на предпечатную подготовку его романов. Трезво оценив свой расклад, он предложил Бондареву: скрыть авторство текстов через псевдоним, с «Эксмо», флагманом российского книгопечатания, дел не иметь, названия произведений и их аннотации – изменить.

Того требовали соображения элементарной безопасности: раскрывать, а точнее, подтверждать свои координаты (пусть условные) шпионскому интернационалу, за его персоной во все оба, себе дороже.

Выслушав поправки, Бондарев многозначно хмыкнул, после чего заулыбался, мимически передавая: «Мы сами с усами. Но ты пацан правильный, кумекаешь…»

Издательств с именем, практикующих выпуск остросюжетной литературы, было немного. В переданном Бондареву Алексом перечне и десятка не набралось. Между тем бюрократия – вещь в себе и с норовом тинэйджера.