Багдад до востребования

 – Я почти в канцелярии…

– Позвони технарям – пусть меня примут, – живо молвил Биренбойм. – И вот что еще. Там, наверху, между делом, пробрось: у нас, похоже, нащупывается. Кое-что…

– Звонить не буду, сам технарям скажи: добро от шефа получено. Не до того мне, господин «Кое-что»… – По отдышке чувствовалось, что босс сильно торопится.

– Моше, могут послать, позвони… Времени – и того ничего.

– А ты их пошли! – посоветовал шеф и разъединился.

Биренбойм тер глаза, мало-помалу склоняясь к выводу, что босс исчез, в общем-то, на руку.

К разговору он, можно сказать, не готов. Задумка без приводных ремней – какой бы потенциал та не таила – даже не полуфабрикат. Крючок от коромысла. Он вновь обратился к селектору:

– Рафи, досье всех русскоговорящих агентов с действующей советской визой. Те, кто под рукой, разумеется. И не тяни!

– С какой визой? – уточнил помощник.

– Советской, Рафи, советской… – подтвердил Дорон.

– Ладно, – согласился Рафи и, судя по глухому щелчку, отключился.

Но вскоре донеслось: – Хорошо хоть не на Юпитер…

Техника порой барахлила, так что собственное отключение Дорон дважды перепроверял. Между тем своим «патентом» с коллегами не делился…

Биренбойм отлично знал, что ни у кого из агентов оперотдела советской визы нет и быть не может – хотя бы потому, что до недавних пор СССР обретался на периферии интересов ведомства. Невод им заброшен в резервуар смежников: вдруг у них? При этом он понимал: шансы мизерны. Решил было отцепить визовую «пиявку», но передумал, посчитав, что помощник сам разберется.

По большому счету, проблема визы в СССР – страну, не поддерживающую с Израилем дипотношений – уже полтора года как перестала доставлять головную боль. Советское посольство в Бухаресте штамповало их сотнями, едва успевая обрабатывать нарастающий поток обращений. Требовалось, правда, приглашение от родственника, удостоверенное ОВИР, и должная вегетация «плода» на вечнозеленом древе бюрократии – четыре-пять недель.

Между тем ситуация диктовала: на стипль-чез посланца службы через железный занавес, все еще отделяющий СССР от Запада, – пару дней, не больше. В противном случае, затея теряла смысл. Ну а то, что воплощение самой задумки – сродни операции, проводимой слепым хирургом, пока воспринималось Дороном общим местом. Он, прирожденный конспиролог, сознательно закрывал глаза на очевидное: невзирая на грандиозные преобразования, СССР – по-прежнему непроходимая тайга.