Дождь не вечен

Градус рева парня перешел на новый уровень:

– Да вы издеваетесь! Она что в сознании почти месяц?! – он начал метаться по палате. Собеседники, окончательно стушевавшись, молчали, Семен опустил взгляд в пол, пролепетав какие-то извинения, которые, пожалуй, не услышал ни один из присутствовавших.

Катя проглотила остаток фразы, даже она чувствовала вину за обманутые ожидания этого заботливого парня. Он резко остановился напротив Михаила Сергеевича.

– Завтра в обед все должно быть готово к выписке, – перевел взгляд на девушку, – Малыш, завтра в 12.

00 мы поедем домой. Я все-все тебе расскажу.

– Погодите, – возразил Михаил, – завтра никак, слишком рано, мы амнезию обнаружили, надо ведь понять полную картину состояния, к тому же она передвигается с трудом, ей уход нужен.

– Да мне плевать, – мужчина явно взял себя в руки и тон голоса стал командно-волевой, – Повторюсь, завтра она едет домой, к этому времени вы отчитаетесь о степени ее амнезии.

Рекомендации по уходу, списки нужных препаратов, график поддерживающих процедур, терапии, все это я жду вечером на электронную почту.

Он подлетел к кровати, вскользь коснувшись губами Катиного лба.

– До завтра, малыш, – ей досталась нежная улыбка, он развернулся на пятках, порывисто нагнулся, хватая с пола пиджак, и растворился в проеме двери, ураганом удаляясь по коридору.

В палате воцарилось гулкое молчание, Тамара со вздохом приземлилась в еще теплое кресло, вокруг все еще витал его резкий дурманящий аромат, незримо оставляя его призрак в комнате.

– Катя, что за фокусы такие? – устало выдавила она.

Плечи Семена все еще словно придавило плитой.

– Как вы себя чувствуете? – пробубнил он, теперь из нагрудного кармана уже Михаил достал свой злополучный фонарик и начал светить Кате в глаз, аутично проверяя их на реакцию зрачков.

«Да что они сегодня все как взбесились! Дались им мои зрачки. Я так скоро ослепну. Сначала мерзкое солнце, потом незнакомый муж просто ослепил меня своим великолепием, а теперь еще этот докторишко решил добить мои рецепторы!».

Катя поморщилась, руками отгоняя Михаила и заслоняя ладонями лицо.

– Отлично….будет если вы перестанете светить мне в глаз!– к ее удивлению речь давалась очень легко, оцепенение спало и вернулся присущий ей сарказм, что безмерно ее радовало.

Врачи, кажется, пытались просверлить в ней взглядами дыру.