Горец-защитник

Совсем неподходящее время для того, чтобы наивно восхищаться мужчиной, особенно после того, как другой мужчина всего несколько дней назад жестоко предал ее. С другой стороны, ее восхищение еще раз доказывало, что она не любила Уолтера; эта мысль ее немного утешила.

– Но ваше признание может немного подождать, – сказал Саймон, когда в комнату вошли Макбин и Старая Бега с подносами еды и питья.

Илзбет сверкнула глазами, услышав слово «признание», однако ее вниманием тут же завладела женщина, которую сэр Саймон представил как Старую Бегу.

Полная и седовласая, она, казалось, нисколько не робела в присутствии грозного хозяина. Служанка принялась хлопотать вокруг детей. Худой, как жердь, слуга по имени Макбин только хмурился, глядя на них.

– Ох, да вы только посмотрите на этих милых крошек, – ворковала Старая Бега. – Их нужно вымыть и переодеть в чистое. – Она подхватила Элен на руки. – Пойдемте-ка со мной, вы оба, и будем мыться прямо сейчас. Потом вернетесь сюда и как следует поедите.

– Но, – начала Илзбет, совсем не уверенная, что хочет остаться наедине с сэром Саймоном.

– Вы только не сердитесь, – сказала на ходу Старая Бега. – Я приведу их назад сразу же, как они сменят свои лохмотья на чистую одежду. Идем, Макбин!

– Идем, Макбин, – проворчал слуга, направляясь вслед за женщиной. – Принеси то, сделай это! Ты только не сердись, старая, но я не подряжался на тебя работать.

Дверь за ними плотно затворилась. Илзбет с тоской посмотрела на закрывшуюся за ними дверь и подумала: вот бы выскочить в коридор, следом за этой доброй женщиной! Потом перевела подозрительный взгляд на Саймона.

Вряд ли у него было время спланировать их уход, однако отсутствие в комнате детей было ему очень на руку.

– Я тут ни при чем, – сказал он. – Бега терпеть не может беспорядка и обожает детей. Вот и все. Однако это очень кстати. Не стану отрицать, что именно так и распорядился бы сам, будь у меня время подумать. Лучше обсудить наше дело наедине, чтобы дети не слышали.

– Возможно.

 – Илзбет налила себе сидра и взяла намазанную медом овсяную лепешку. – Значит, вы хотите услышать мое признание прямо сейчас?

– Вас обидело это слово, не так ли? – Ему пришлось бороться с желанием прогнать поцелуем горькую усмешку с ее полных мягких губ.

Илзбет подняла глаза к потолку, а потом спросила:

– Хотите, чтобы я начала с того самого момента, как стала увязать в этой трясине? Или собираетесь просто задавать вопросы?

– Начинайте по порядку.