Выстрел по солнцу. Часть первая

С тех пор минуло уже десять лет, и за это время квартира успела примерить на себя весь набор холостяцких ипостасей, превращаясь, то в любовное гнездышко, то в приют одинокого страдальца, а то и в ночлежку. В последнее время она пустовала, и друзья раскошелились на капитальный ремонт, окончательно стерший пласты всех ее индивидуальностей и превративший ее просто в квартиру, образцовый современный кондоминиум для такого же классического мегаполиса.

Ленский так и не нашел времени побывать здесь после ремонта, и сейчас, обходя безукоризненные, стерильно-обезличенные комнаты, ощутил легкую грусть по временам, исчезнувшим под слоями патентованных материалов.

Он смотрел на дрожащее море огней за стеклом, в суете немых отражений пытался рассмотреть движения друга, обустраивающего праздничный стол, но мысль терялась в оптической путанице, будто заблудившийся луч, мечясь в обманчивых плоскостях зеркальных преломлений.

Словно соринку из глаза, пространство вдруг отторгло досадную помеху стекла, в одной громадной голограмме смешав иллюзию и явь, внезапным вихрем головокружения качнув под ногами пол, и Ленский задохнулся, вцепился в подоконник обеими руками.

Силич суетился вокруг стола, словно маститый художник – картину, штрихами последних приготовлений завершая свой маленький шедевр. Делал он всё быстро и умело – за каких-нибудь полчаса яства из вакуумных упаковок перекочевали в тарелки, живописно расположившись на белоснежной скатерти, несколько породистых бутылок изящными рифами украсили гастрономический гламур, и, сквозь зыбкое марево воображения, ясно и отчетливо стала вдруг видна несостоятельность мира, человека, которому на роду написано быть гостеприимным хозяином и ресторатором, определившего в ландскнехты удачи, в служители кровавого идола, подвергающего риску себя, калечащему судьбы других.

Тем временем, Силич открыл одну из бутылок, плеснул в бокалы янтарной жидкости.

– Давай сюда! – позвал он Ленского, все еще стоявшего у окна, протянул ему бокал. – Юрку не ждем. Он в пробке сейчас, наверно. Я его телефон попросил отключить для конспирации, звонить бесполезно. Так что, ты отдувайся сейчас за него! – он довольно хохотнул, усаживаясь в кресло. – Давай, рассказывай мне, какой я славный. Надо же, с детства врезалось в память.