Выстрел по солнцу. Часть первая

– Вот так-то… – тихо произнес Силич и замолчал надолго.

Ленский ждал, время от времени отпивая из бокала. Тоска, тревога, стыдливость перед чужой откровенностью как-то незаметно отступили, сердце наполнилось щемящей грустью и томительным ожиданием чего-то необыкновенного, трогательного.

Силич неожиданно нарушил молчание.

– Так и есть, и с женой я там познакомился, и с любовью. – он исподлобья посмотрел на Ленского. – Правильно делаешь, что не перебиваешь. А то, ей-богу, Женя, не посмотрел бы, что друг, дал бы раз, а там… – он взмахнул рукой, словно расписываясь в бессилии.

Ленский молчал, с любопытством глядя на друга – никогда еще он не представал его в роли несчастного влюбленного. Прошло еще несколько минут, прежде чем Силич произнес, все так же тихо, не поднимая глаз:

– Выслушай меня, Ленский, прошу тебя. Знаю, что сейчас думаешь, но горит во мне все. Что со мной сегодня – не понимаю, а только, если не расскажу свою историю, помру. Будешь слушать, иезуит?

– Рассказывай, – Ленский подлил себе коньяка, уселся поудобнее, – в конце концов, сегодня твой день.

– Ну, вот, – начал Силич, и голос его чуть заметно дрогнул, – биографию мою ты знаешь, родился, учился и все такое. Но учился хорошо, хотел имени своему соответствовать. Вот в Москве и оказался. Понимал, что деньги, успех, будущее – все здесь. Поступил в Бауманское, конкурс выдержал – Бог ты мой, какой! Инженером хотел стать. Служба, погоны – это все следующая жизнь, а тогда – вот так все начиналось.

Жил в общежитии, в комнате нас четверо, первый опыт взрослой жизни, копейки до стипендии, общая кухня, один холодильник на этаж. На посылках больно не забалуешь, родители и сами небогато жили, им еще сестер моих поднимать надо было. Так что, очень быстро я узнал, что такое настоящая жизнь. Эти университеты, брат, до сих пор снятся.

Конечно, подрабатывал, на втором курсе уже и совсем пообтерся, освоился. Под москвича даже стал подкашивать. Таких, как я, ушлых – целая общага.

Только местные, исконные, так сказать, москвичи не больно-то охотно нас к себе подпускали, вот мы и кучковались своей компанией. Нет, учились вместе, конечно, лабораторные, практика, курсовые. Списывали, помогали друг другу, кто, в чем поднаторел. Здесь – полное взаимопонимание и взаимовыручка. Но вот, прогуливали порознь.

У москвичей другие интересы были. И не то, чтобы они подчеркивали это, но на расстоянии нас держали.