Выстрел по солнцу. Часть первая

Неожиданно он столкнулся глазами с Женькой, и взгляд его растерянно метнулся в сторону. Если бы не знать, что Львович – взрослый и воспитатель, можно было бы подумать, что он испугался.

Словно в подтверждение Женькиных мыслей, глядя в сторону, будто обращаясь к кому-то другому, Львович протянул:

– И где ж ты, хлопец, столько грязи нашел?

– А меня это не колышет! – сразу же обозначил свое отношение к проблеме Вовка. – Раз нанес – пусть убирает!

– Слыхал? – поднял брови Львович. – Так что, Женечка, ты, хоть, и звезда теперь у нас, а нагадил – так убирай.

– Не буду я убирать, – Женька уселся на кровати, посмотрел на большие черные пятна на полу. – Я этого не делал.

Многие в комнате уже проснулись и с интересом вслушивались в перебранку.

– А кто ж тогда? – в голосе педагога появилось ехидство. Видимо, он уже оправился от неожиданного смятения и теперь злился на себя за секундную слабость. – Вон и ноги у тебя грязные, смотри!

– Да он это, он! – закричал с порога Каменев, держащий в руках что-то бесформенное, с кусками налипшей грязи.

 – Вот и кеды его, посмотрите!

– Ну, так что? – недобро усмехаясь, повернулся к Женьке воспитатель. – Что ж ты, начальство в заблуждение хочешь ввести, а?

– Кеды мог взять кто угодно, – Женька упрямо наклонил голову, – и потом, раз Каменев получил три наряда вне очереди, пусть он и убирает!

– Дерзишь? – тон Львовича не предвещал ничего хорошего.

Обычно, после таких инцидентов следовало примерное наказание. В укромном уголке, в компании «есаулов» провинившийся постигал азы «любви к Родине», как глумливо говаривал воспитатель, появляясь вновь с распухшим ухом или подбитым глазом.

Как правило, после подобной «учебы» он уже старался не расстраивать своих педагогов, а часть посылки, привезенной ему родителями в выходные, в качестве контрибуции переходила его «учителям». Именно на такое развитие событий и намекал ему сейчас воспитатель.

Ленский смотрел Олегу Львовичу прямо в глаза и неожиданно, вместо того, чтобы испугаться, представил его в образе селезня, важно разгуливающего на птичьем дворе.

Совсем как в сказке Андерсена! Вот он глупый, напыщенный, жирный, вглядывается в небо, ища в нем лебединую стаю. Как нарочно, Львович в эту минуту поднял голову, словно собираясь изучать потолок, и сходство его с селезнем стало абсолютным. Женька хихикнул.

Львович смерил его удивленным взглядом, хлопнул ладонью по ляжке, что являлось признаком принятого решения.