Выстрел по солнцу. Часть первая

– Ну, смотри, как знаешь! – он повернулся к застывшему рядом Вовке: – Каменев! Уберешь все дочиста, сам приду проверять! И чтоб тихо здесь было! – это относилось уже ко всему отряду.

Воспитатель был явно не в духе.

– Ну, все, крыса! – злорадно ухмыляясь, пообещал ему мстительный Вовка. – Ты – труп!

Ленский немедленно представил его в виде червяка, исчезающего в клюве селезня-педагога, и на этот раз уже не смог сдержаться от полноценного смеха.

– Зря ты так, Женька! – косились на него соседи, бывшие свидетелями разговора от начала до конца.

 – Зачем их злить? Хорошо еще, что этой ночью Гога с Холодом на рыбалку ушли, а то бы тебе еще до завтрака влетело. А, может быть, и нам тоже – за компанию.

Женька молчал, прислушиваясь к чему-то новому в себе. Он еще не знал, не понимал, что с ним, хорошо это или плохо, но перемены в нем точно произошли, загадочные и необъяснимые. Неужели это сон так повлиял?

Через несколько минут пронеслась весть, что ночью кто-то положил венок из лилий в изголовье кровати одной из девочек.

Какой – неизвестно, потому что на их половине из-за этого переполох.

Все шушукались, таинственно блестя глазами, а Женька уже знал, о какой девочке идет речь. Он прижался лбом к холодной спинке кровати. «Неужели?»

В столовой, во время завтрака, он встретился взглядом с Ленкой и на смуглых щеках той вспыхнул румянец. Она спрятала глаза за полукружьями мохнатых ресниц, отвернулась, и Ленский в едва не застонал от отчаяния. Никогда ему не постигнуть всей глубины женской души!

Спускаясь с пригорка к своему корпусу, он сразу увидел «карателей», выделенных руководством для его наказания.

Гога, Холодов, Бегунов, еще пару ребят. Вокруг них увивался и Вовка Каменев. У Гоги и Холодова были красные глаза, оба были злы и раздражены. Это чувствовалось даже на расстоянии, и еще вчера заставило бы Женьку искать спасения бегством, но сейчас то самое, новое, что пришло со сном, не позволило ему расплыться в луже униженной покорности.

«Наверно, рыбалка не удалась», – совершенно некстати мелькнула неожиданная мысль, объясняющая причины плохого настроения его потенциальных мучителей.

– Ты че, малой, в конец оборзел? – с ходу в карьер взял долговязый Гога. – Ты че начальство обижаешь? Хочешь, чтобы весь отряд за тебя теперь отвечал?

– Да, че с ним разговаривать, Гога? – лениво процедил сквозь зубы Холодов. – Накостыляем ему, и дело с концом…

В их разговор неожиданно вмешался Бегунов.