Души

Я убрал кресло, и вскользь осмотрел тело. Совсем юная девочка, может, лет четырнадцати. Вскрытые вены вдоль предплечья указывали на то, что всё она понимала и не собиралась возвращаться. Трупные пятна, вздутие, раны от крысиного аппетита. Одно было не ясно, почему она упала. Как будто кто-то опрокинул кресло специально. Но всё это меня не волновало. Искать причины самоубийства глупо. Редко когда есть стоящие зацепки. Я высыпал соль и полил бензином.

На тело я старался больше не смотреть. Любовь к разложению куда вернее многих медицинских симптомов говорила о близости безумия.

О том, что крыша дала течь, и неминуемо эта струя сточит края, обрушит опоры. Моргнуть не успеешь, и внутренности твои станут протухшей массой. Жалость умрёт, сострадание иссохнет. Единственной ценностью станет потакание желаниям. Но желания эти будут лишь энтропией. Слепым, безрассудным стремлением к уничтожению.

Я поджёг коробок спичек и бросил к телу. Приведение, молча наблюдавшее за мной, начало таять.

– Спасибо, – услышал я прежде чем оно исчезло.

Яркое пламя ослепляло. Жар коснулся лица. Скоро дышать станет нечем, и лучше уйти раньше, чем это случится. Но, бросив на огонь последний взгляд, я заметил и ещё кое-что. В комнате позади тела лежала камера со штативом. Если там сохранилась запись, она может многое объяснить. Но хрупкие технологии портятся от огня. С каждой секундой шанс, что она работает, неумолимо таял. Я не мог рисковать.

Прыжок. Перескочил через тело на крошечный участок бетона.

Языки пламени извивались рядом, то и дело касаясь и обжигая. Я схватил камеру и перепрыгнул обратно. Она ещё не успела нагреться, а значит, шансы резко увеличились. Главное теперь самому поскорее выбраться.

Я хорошо запомнил дорогу. Все эти повороты отпечатались картой в моей голове. Через две ступеньки выскочил из подвала и сразу полной грудью вдохнул чистый воздух. Как же мне его не хватало! Гораздо больше, чем думал. Я там задыхался, хоть и не понимал этого.

Память камеры оказалась пустой, и карты памяти на месте не было.

Её вытащили, это очевидно. Но кто? Когда? Я мог бы плюнуть, передать находку, как вещдок. Пусть убойный отдел занимается. И всё-таки любопытство взяло верх. Вспомнить азы иногда интересно. Взбодриться, потешить самолюбие, ещё и зацепка на руках. И та свежая тропа очень кстати подсказывала, куда двигаться дальше.

Глава 4. «У Питровича».

Тропа протискивалась сквозь дыру в заборе и дальше вела через лес.