Между сном и явью

Ты как себя чувствуешь?

– Как с бодуна я могу себя чувствовать? Чё за тупой вопрос?

– Кровью, Лариса. Ты слышишь?

– Хватит орать! Это не кровь. Может, просто закусь.

– И часто это у тебя?

– Последнее время часто. Да нормально всё. Колбаса, может. Андрюха какую-то хрень по-дешёвки купил, вот и не зашла.

– Вставай, короче. Иди умойся, и надо тут всё прибрать, пока не засохло.

Лариса нехотя встала и, придерживаясь стены, ушла. А я достал тряпку и ведро, налил воды. С подушкой больше иметь ничего общего не хотел.

Открыл окно и выкинул её. Если не забуду, потом до мусорки донесу.

Переборов брезгливость, я сел на колени, опёрся плечом о плиту и принялся вытирать. Вонь стояла страшная, выворачивающая наизнанку. Даже открытое нараспашку окно не могло её прогнать. Лишь минуты спустя вздохнуть получилось полной грудью. Морозная свежесть осенней ночи проникла на кухню и мурашками прошлась по коже.

Лариса вернулась чуть раньше, чем я успел закончить. Бледная, трясущаяся, с опухшим до неузнаваемости лицом.

Села на край дивана и зажала руки между колен. Молча следила за мной. Я и без слов понял, о чём она хотела попросить.

– Может, нальёшь чуток? – решилась она наконец.

– Ларис, серьёзно, заканчивай с этим дело. Ты же убиваешь себя. Не понимаешь?

Мне действительно было её жаль. Я не хотел, чтобы она вот так, своими же руками, свела себя в могилу. Конечно, не послушает. Конечно, продолжит. И однажды я вернусь домой, а за стеной не будет звенеть её вульгарный хохот. Он и теперь уже звучит совсем редко, тускло.

Но если его вовсе не станет, я буду жалеть.

– Да ладно тебе, Максик. Я брошу. Но попозже. Сейчас это делать нельзя. Врачи не советуют. Ты же уважаешь врачей?

– Уважаю, но наливать не буду. Даже не проси.

Со рвотой я покончил. Понёс ведро в ванну и, уже спуская в унитаз грязную воду, понял, какую ошибку допустил. На кухне открылась дверь холодильника. Ни один запрет не способен остановить алкоголика от очередного стакана. Особенно если для этого надо сделать всего пару шагов.

– Лариса, твою мать! – крикнул я и поспешил обратно.

Злость напрягла нервы, и ноги почти совсем перестали слушаться. Подворачивались, дрожали, пружинили. Падение было неизбежно, и уже в коридоре меня повело. Я врезался в стену и осел на пол.

– Макс, я чуть-чуть. Только подлечиться, – Лариса стояла спиной ко мне и пила водку прямо из горлышка, сербая, словно это газировка. Потом повернулась. – Ой, ты упал, что ли? Сейчас, погоди, помогу.