Между сном и явью

То ли с журналистами не соглашался, то ли события казались ему вопиющим беспределом, но последовательность сохранялась так же неизменно, год от года.

– Здравствуйте, нам бы пострелять, – звонко приветствовала его Валя, когда мы подошли.

– Ага, эт можно.

Дед Тихон дочитал новость, встал, вынул из-под прилавка винтовку и крышку с десятью пульками.

– Это, значить, десять выстрелов сто рублей. Вот. У нас давеч призы появились. Слыхали о таком? Вот. Выбьете семь, и вам плюшевая игрушка маленькая. Вон тама они на полке, – он махнул, не глядя, в сторону полки.

Ассортимент скудный, дешёвый, но награда есть награда. – А за десятку, значить, вон енту здоровую дуру получите.

Дурой дед Тихон назвал панду размером с упитанного пятилетнего ребёнка. Она с трудом помещалась на полке и одной ногой уже почти убежала. Игрушка красивая, но куда её девать? Разве что вместо подушки использовать.

– Ну так чаво? Кавалер будет стрелять? Или дама сама попробует? – спросил дед Тихон и зарядил винтовку. Испытующе посмотрел на меня, но я отрицательно замотал головой.

– Не, пусть дама сама эти ваши мельницы расстреливает. Я в них ни в жизнь не попаду

– Как знаете, как знаете.

Валя улыбнулась, взяла оружие, умело приложила к плечу. Старик понял всё ещё до того, как она открыла огонь. Глаз намётанный, опытный. Ей даже целиться особо не требовалось. Перезарядила, вскинула, спустила курок и одной фигуркой меньше.

– Профэссионалы, значиться? – с прищуром произнёс дед Тихон, когда патроны кончились, и панда обрела нового владельца.

– Я тут ни при чем. Это всё она, – поспешно оправдался я.

– КМС по стрельбе, – гордо и коротко пояснила Валя.

– Держи её крепче, парень. Такие девчата на дороге не валяются, как говориться, – посоветовал мне старик.

– Мы не встречаемся. Просто знакомые.

– Очень зря. Я б на твоём месте даж и не спрашивал. Хвать её под мышку, да в ЗАГС, пока не оклемалась.

– А своё жену вы так же затащили, не спросив? – возмутилась Валя.

– Э-э не. Эт она меня так затащила.

Мы тогда всю ночь по Москве гуляли, а утром она меня так, невзначай, привела к Грибоедовскому и говорит, дескать, зайти бы не мешало. А я как-то и не против был.

– И что? Жалели потом? Развелись?

– Ага, как же, разведёшься с ней. Чуть токмо скандал какой, а она с пирожками своими. Ну какой там развестись? Как зовусь-то забываю. А ты говоришь.

Дед Тихон переложил игрушку на прилавок, и Валя со странной, как по мне, радостью в глазах приняла её.