Необратимые искажения

У тебя не было такого ощущения? Что всё, что мы видим и слышим – лишь отзвуки, туманные обрывки, которые никак не сложатся воедино? Изменились возвраты, изменились их последствия, изменилась природа, а мы всё продолжаем жить как ни в чём не бывало, пока весь мир катится Явор знает куда. У людей, как всегда, только одна цель – выжить, поэтому они просто приспосабливаются и не думают о том, почему им приходится это делать… А мне вот всё это не даёт покоя. И не только потому, что я столкнулась с Бесформенным.

Просто я смотрю на эти изменения и не могу представить, что с нами всеми будет, когда отзвуки превратятся в настоящую бурю. А она грянет, обязательно грянет. Вот увидишь.

– Может ты и права, – сказал Гвин, пожав плечами. – Что-то действительно происходит. Только, думаешь, нам дано это понять? Не то чтобы я себя дурачком считал, но есть ведь вещи не для наших скудных умов.

– А для чьих же тогда?

Гвин усмехнулся – по-доброму, потому что его тронула внезапная наивность женщины, которая на первый взгляд наивной вовсе не казалась.

– Ты необычная, – сказал он. – И я тоже необычный. Ты принадлежишь к расе, о которой никто не слышал. Я делю тело и сознание с абсолютным хищником из таких мест, что от одной мысли мозги скукоживаются. Мы оба знаем, насколько мало понимает обычный человек. Даже если он очень умён, даже если он стар и обрёл мудрость. Пока он не переживёт того же, что и мы, он просто не сможет понять. А сколько всего не пережили мы? В какие бездны ещё не заглядывали? Ты только представь.

Что если природа этих искажений лежит за гранью нашего понимания, потому что наше восприятие слишком узко? Ведь ты сама говоришь, что Нирион меняется где-то очень глубоко – так может, такие тонкие материи не для нас?

Ари, казалось, задумалась.

– Может быть, – сказала она наконец. – Но я всё равно попытаюсь всё выяснить. Потому что вдруг они всё-таки для нас? И мы сможем как-то повлиять.

– …И ты сможешь избавиться от Бесформенного, – добавил кантернец и по лицу собеседницы понял, что попал в точку.

 – На твоём месте я бы вёл себя точно так же.

Ари посмотрела на него устало и вдруг улыбнулась, а потом молча улеглась и завернулась в плащ. Подложив кулак под щёку, отчего сразу стала похожа на маленькую девочку.

Гвин вздохнул и тоже принял горизонтальное положение на пропахшем тухлятиной тряпье. Ему завернуться было не во что, хотя очень хотелось. Не из-за холода – лишь уюта ради.