Необратимые искажения

Когда же они вновь пересеклись в подземелье и стало очевидно, что Гвин – не химера, Ари долго к нему присматривалась, пытаясь разглядеть признаки искажений. Но их не было.

Он был очень примечателен – для начала тем, что даже со своей дикой историей укладывался в рамки неискажённой реальности. Его рассказ напоминал одну из мрачных сказок, которыми издревле полнился запад Либрии: властолюбивый волшебник, пытаясь приручить Лукавого, приносит ему в жертву юношу. Но Лукавый всегда оказывается хитрее, поэтому самонадеянный волшебник погибает, потом погибают все, кто оказывается поблизости, и только жертва, по извращённой прихоти Зла, единственная остаётся в живых.

Изувеченная, проклятая и обречённая на одиночество. Чем не древний народный мотив? Идеальный материал для притч об опасности, которую таят в себе тайные знания. Или о том, как опасно играть со Злом. Или о том, что жадным быть плохо. Не суть. Главное, что никому не доводилось пережить такое, а Гвин – пережил. И, лёжа в двух шагах от него, Ари всё думала перед сном: что же после всего этого творится у него в душе?

Уходя, она не стала будить случайного знакомого, хотя её так и подмывало это сделать. Зачем? Она и сама не знала. Хотя бы просто сказать «пока». Но Ари понимала, что они вряд ли увидятся снова, и портить напоследок чужой сон ей стало совестно. Странно, ведь любого другого она бы растолкала – хотя бы чтоб не замёрз насмерть. Но Гвину холод был до свечки, а больше разумных поводов подоставать его у девушки не нашлось, так что она сделала над собой усилие и просто ушла.

В конце концов она и так едва не похоронила беднягу заживо…

Потянулись однообразные дни путешествия по диким местам. На северо-западе Синих гор люди не селились из-за бедности земли и близости Острохолмья – вырастить что-то сложно, а без крепких стен долго не протянешь. Здесь было мало лесов, зато во множестве росли колючие кустарники. А ещё здесь было много снега.

Ари гадала, как этот край выглядит летом, но возвращаться сюда, чтобы посмотреть своими глазами, не собиралась. Не видела смысла.

За тридцать лет странствий она повидала так много разных земель, что могла бы рассказывать о них месяцами. Три десятка лет пуэри мерила ногами мир людей, топча пыль бесконечных дорог. Горы сменялись равнинами, леса – пустынями; из больших городов путь всегда приводил в безвестные деревушки, а потом наоборот.