Необратимые искажения

Выглядело это если не устрашающе, то по крайней мере тревожно – а фигурки селян почему-то не носились в панике из угла в угол.

Заинтригованная до крайности, пуэри пошла посмотреть на это чудо поближе. Первым делом она подумала: «ещё одно искажение». Но чем ближе подходила, тем меньше в это верила. Просто над деревней по неведомой причине скопилось огромное количество свободной энергии, настолько плотной, что излишки выплёскивались в виде молний. Вот только откуда она взялась?

Дальше всё стало ещё страннее.

Во-первых, на подходе к селению одежда вдруг стала колючей, а меховой подбой плаща и вовсе начал искрить. Искорки кусались не больно, но неприятно, и чем быстрее Ари шла, тем их было больше.

Во-вторых, пуэри обрадовалась, что не сняла шапку, потому что первый же встречный селянин вышел к ней с непокрытой головой. Волосы у него стояли дыбом и тоже искрили. Причём все волосы: шевелюра, борода, усы; даже торчащие из ушей пучки, и те топорщились как иголки.

Мужик, похожий на излишне впечатлительного дикобраза, окинул незнакомку недобрым взглядом, сплюнул под ноги и молча протопал мимо. Плевок, прежде чем замёрзнуть, тоже дал искру.

В-третьих, – это Ари обнаружила, когда дошла уже до середины деревни, – здесь совсем недавно что-то взорвалось. Во всяком случае об этом говорила воронка в центре деревенской площади и иссиня-чёрные осколки, засевшие в брёвнах каждой избы. Некоторые окна прямо на глазах девушки затыкали паклей и заколачивали – видимо, от взрыва вылетели стёкла.

Деревенские ходили сердитые, всклокоченные; они подтаскивали стройматериалы и непрерывно ругались на потешном диалекте – вроде и Локуэл, но с примесями. Когда их жалили искры, люди бранились громче. Когда они случайно дотрагивались друг до друга, с щелчком вспыхивала яркая искра, и мат вовсе взлетал до небес. Забот у них хватало: понимая через слово, Ари выяснила, что взрыв случился не далее, как сегодня утром, и что все чародеи – сплошь вредители и проходимцы.

Остальное она разобрать не смогла. Видимо, ругань здесь бралась из языка, который пуэри прежде не встречала.

Из чистого любопытства она подошла к одной избе – посмотреть, что же это за осколки такие, причинившие столько ущерба. Но не смогла определить. Для камня слишком гладкие, для металла слишком ломкие, для стекла слишком непрозрачные. Как обсидиан, только без переливов. А края острые – порезаться можно.