Необратимые искажения

Дверь, разумеется, оказалась закрытой. А ещё она была полностью железной, с мощным наружным засовом. Снизу в металлическом листе имелась небольшая дверца с собственным засовом, в самый раз чтобы протолкнуть в неё ведро или кадку. На уровне лица же красовалась сложная магическая фигура, аккуратно начерченная белой краской.

Тук, тук, тук-тук, доносилось из совершенно тёмной замочной скважины. Тук. Тук. Тук.

Гвин остановился перед дверью и с сомнением взглянул на Ари. Та тоже не выглядела особенно уверенной, но с вызовом прошептала:

– Что, испугался?

Гвин фыркнул и потянулся к засову, но тут стук вдруг прекратился.

А ещё через одну очень долгую секунду с той стороны двери донеслось:

– Входи, мальчик-без-кожи. И ты, раздвоённая девочка, тоже входи. Любопытные, славные детки…

Глаза у пуэри стали очень большие, но, судя по решительно сжатым губам, отступать она не собиралась. Поэтому Гвин, поборов внезапные сомнения, дёрнул засов. Затем Ари чётко и без суеты вскрыла замок – в два счёта, будто неделями специально тренировалась.

Как только щёлкнул запор, дверь сама подалась наружу.

Внутри было совсем темно. Тусклые коридорные кристаллы роняли на пол конус света, в который не попал ни единый предмет. Чуть в стороне от него, на грани видимости, стояла деревянная клетка, упирающаяся верхней гранью в низкий потолок. И внутри неё, в густом как смола мраке, горел немигающий глаз. Большой, круглый, без зрачка, зато с тремя радужками, которые располагались треугольником и наползали друг друга, непрерывно меняя и смешивая цвета.

Едва увидев это, Гвин расхотел его есть. Не раздумал, а именно расхотел – Тварь почему-то отшатнулась от сидящего в клетке существа, как от заразы. В то же время «запах» от неё шёл просто сказочный: словно десяток самых вкусных химер слились воедино. Теряясь в противоречивых ощущениях, Гвин нерешительно шагнул внутрь. Ари последовала за ним.

– Вот вы, хорошие, – голос был женский, но дребезжащий, как у разозлённой сирены.

 – Какой это раз? Первый ли? Второй ли? Судьбы вяжутся-плетутся – всё равно пересекутся. И куда ты не беги, будут близко вороги… И придёте, и уйдёте, и потеряете, и найдёте – иль уже нашли? Того, кто молод-светел, умереть готов, а до смерти не доживёт. Нашли, конечно, но потом, потом… Нашли потом! Не сейчас. А сейчас – лишь Глад да Страх. Один другого догоняет…

Существо в клетке продолжало сбивчиво бормотать, а у Гвина будто ком застрял в горле.