Кровавый Дунай

– И то хлеб… – Посмотрев на часы, покачал головой: – Восьмой час. Опаздывает наш Гёза Вёрёшмарти с улицы Тёрок Флориш…

Словно в ответ на его слова, раздался голос Костенко:

– Товарищ капитан, тут этот, который про Хорватию и Банат… Ему до вас прыгать? На борт?

– Лишнее. Сам поднимусь на пирс, не велик барин… Да и не надо ему пока знать, на чём мы пришли и сколько нас… – с этими словами Савушкин, кивнув лейтенанту на рубку, дескать, за старшего остаёшься – осторожно поднялся по штормтрапу на причал. Пирс строился в расчете на высокобортные суда, и «Гизелла» была за ним практически не видна, а учитывая, что лодочная станция, судя по всему, последние лет пять служила местом упокоения всякого маломерного старья – то и с реки обнаружить её было крайне затруднительно…

Савушкин прошёл по причалу к берегу – на котором стоял среднего роста мужчина лет сорока, в сером габардиновом плаще, в шляпе – Савушкин вспомнил, как такие головные уборы называла его Катя, «федора», с ударением на О – жуткий дефицит перед войной… Но самое необычное, что поразило Савушкина в визитёре – это то, что незнакомец был в до блеска начищенных ботинках.

Подойдя к незнакомцу, капитан отдал честь, затем приподнял своё кепи и произнёс:

– Про Хорватию, Воеводину и Банат вы с моим товарищем уже поговорили. Я капитан Савушкин, командир группы дальней разведки Красной армии. Вы, как я понимаю, Гёза Вёрёшмарти?

Незнакомец церемонно приподнял шляпу.

– К вашим услугам. Только Вёрёшмарти Гёза – в Венгрии сначала называют фамилию…

Савушкин изумлённо посмотрел на своего собеседника.

– Ничего себе вы говорите по-русски… Откуда?

Господин Вёрёшмарти едва заметно улыбнулся и промолвил:

– Четыре с половиной года проработал в Советском Союзе, инженером в Санкт… в Ленинграде. С тридцать первого по тридцать пятый год. Шесть патентов в электротехнике! – Явно хвастаясь, добавил он.

– А до этого?

Венгр покачал головой.

– А до этого будапештский технологический университет, фирма «Тунгсрам»… Сейчас, кстати, тоже там. – И, предвосхищая дальнейшие вопросы Савушкина, продолжил: – Я не коммунист, политикой вообще не интересуюсь. Занимаюсь разработкой криптоновых ламп. У меня дом здесь, в Шорокшаре, авто и достаточно спокойная и обеспеченная жизнь. Была… – И инженер тяжело вздохнул.

– Тогда зачем помогаете нам? – Савушкину хотелось понять этого загадочного мадьяра.