Дойти до перевала

Баранов ещё в июле говорил – наши перебрасывают в Словакию партизанские группы, так что стрелять есть кому… Не, Володя, мы солдаты, и что ещё важнее – мы разведчики. У нас на личную жизнь права нет. Мы на войне, дружище, если ты этого ещё не заметил….

– Но… Она ведь была в вас влюблена?

Савушкин помолчал, а затем ответил вполголоса:

– Володя, ты ещё молодой, много в этой жизни не понимаешь…. Если честно – то мне тогда, на берегу Вислы, единственно, что хотелось – это запрыгнуть на борт той амфибии… И не отпускать девочку эту больше никогда! – Савушкин вздохнул.

 – Но мы на войне. И есть вещи поважнее любви…

Котёночкин вспыхнул.

– Не соглашусь, товарищ капитан! Нет ничего важнее любви! Мы ведь и сражаемся и умереть готовы – из любви! К Родине, к нашим близким, к нашему народу, к нашей стране, товарищам по оружию… Любовь нас ведет в бой!

Савушкин покачал головой.

– Может, и так…. Вернее, конечно, так, ты прав. Прав. Но в данном конкретном случае – Данусю эту надо было отправить на нашу сторону Вислы.

Саня Галимзянов и его радист сгинули там, да и нам чудом удалось выскользнуть, спасибо Костенко… Если бы девочку эту зацепило – я бы себе этого не простил… А так… Добрались благополучно, её отправили на курсы медперсонала, глядишь – выживет… И в Варшаву свою вернется. Живой!

– А вы, товарищ капитан?

Савушкин тяжело вздохнул.

– А я с вами, оглоедами – и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас…. – Помолчав, продолжил: – Что нам Баранов велел вчера по радио? До Словакии добраться.

А зачем – не сообщил. Может, сегодня хоть что-то разъясниться…

Но Котёночкин, продолжая гнуть свою линию – что ж, дело молодое, про себя отметил Савушкин – произнёс:

– Товарищ капитан, а до войны…. До войны у вас была девушка? Простите, что такой вопрос задаю, про родителей ваших и сестру я в курсе, Костенко рассказал, и про брата вашего, что ветеринаром в пехоте воюет, вы сами рассказывали… Но девушка ведь у вас была?

Савушкин помолчал, затем, тяжело вздохнув, ответил:

– Не просто девушка.

Невеста. Катя Воротникова, с Пречистенки. Училась на три курса младше. Во время того налёта, когда моих убило – она дежурила в местной противовоздушной, зажигалки с крыш скидывали… Она мне и написала – про отца с матерью… Ещё до похоронки. Нелепая судьба – сыновьям в действующую приходит извещение о смерти родителей в тылу…

– А… Катя?

Савушкин сурово глянул на Котёночкина.