Пункт назначения – Прага

Хромовые и яловые.

– Плохо. У немцев, ваших крестников, с обувкой было совсем швах дело – мало что не босиком в плен пошли. Так что придется в своих… Ну да ладно, не сорок первый, немцы на обмундировку внимания нынче уже почти не обращают. Тем более – власовцы… В общем, у вас до вылета пять часов – хватит, чтобы переодеться, карты изучить, легенду вызубрить, в общем, собраться и хорошенько подготовится к высадке.

– С «дугласа»?

– С него. Пилот опытный, мастер по слепым и ночным полётам, экипаж слётанный, небо наше, ни истребителей фрицевских, ни зенитной, лёту – полтора-два часа, линию фронта пересечёте в Моравии, хотя там такая линия… – Трегубов небрежно махнул рукой: – В общем, почти учебный выброс.

Одно только – горы.

Савушкин вздохнул.

– Вот именно – горы… Ладно, Бог не выдаст – свинья не съест. Позывной тот же?

Трегубов кивнул.

– Штефан. Рабочие частоты твой сержант знает. Рацию они с лейтенантом мало что не разобрали по винтикам. Так что со связью все в порядке.

Даст Бог, за неделю управитесь – и крутите дырки под ордена…

Савушкин скептически хмыкнул.

– В июле прошлого года тоже думали, что на две недели. По итогу пять месяцев шаландались по немецким тылам, мало что не всю Европу вдоль и поперёк прошли…

Трегубов махнул рукой.

– Нынче под немцем той Европы – с гулькин хвост: пол-Австрии, кусок Германии, Чехия, да где-то на севере – Дания и вроде Норвегию ещё не всю забрали. Так что некуда шаландаться, война вот-вот закончится.

Капитан вздохнул.

– Вот и я о том же. Пока конец войны был где-то там, далеко – я в мужестве и отваге своих не сомневался ни мгновения. А теперь вижу – хлопцы вдруг поняли, что есть большой шанс выжить и живыми домой вернуться…. Да и за собой замечаю это.

– Что именно? – Осторожно спросил подполковник.

– Да это самое. Понимаете, Николай Тимофеевич, пока шла заруба по всем фронтам – я о том, что будет после войны, вообще не думал. Потому как знал – шанса дожить до него у нас нет.

Не та профессия…. Сколько наших групп кануло безвозвратно? И ни слуху, ни духу о них? За счастье было узнать, что погибли там-то и там-то… В феврале сорок третьего, когда я с Костенко впервые в поиск вышел – в нашем отделе семь групп было, пять в строю и две готовились. Сколько из них до сего дня в живых? Две, моя и Воскобойникова. И то…. У меня радиста убили, у Васи Воскобойникова – троих… Группу Ершова вместе с «дугласом» сожгли в небе над Познанью.